Автор
История о жизни Якова Штольмана, рассказанная его собственным голосом. Персональные воспоминания раскрывают события, которые изменили его судьбу и оставили неизгладимый след в мире Затонской Вселенной. Интимный взгляд на героя сквозь призму его личного восприятия.
— Дробь — две бочки, патроны — сто восемьдесят штук, оружейное масло, — прочел я. — Адрес — Разъезжая, пять.
— Оружейная лавка в городе же одна? — спросил я доктора. — На Зареченской?
— Ну, насколько я знаю, одна, — подтвердил Милц.
— А здесь адрес Разъезжая, пять, — сказал я задумчиво.
— Разъезжая, пять? — донеслось из-за моей спины.
Я обернулся. Ну, разумеется, господин Ребушинский! Не мог же он пропустить такое событие, как убийство. Ох, не вовремя для себя он тут объявился, я сильно на него зол!
— Так ведь там находится заброшенный дом, где убили мадам Де Бо! — сообщил журналист. — Я слышал, приехал богатый меценат и собирается там открыть английский клуб.
— Как звать мецената? — спросил я.
— Имя не разглашается, — развел руками Ребушинский. — Но я узнаю! Я обязательно узнаю!
— Благодарствую, — ответил я ему. — Только сделайте одолжение, сами туда не лезьте.
— Одолжение на одолжение, Яков Платоныч, — заявил Ребушинский. — Всего два вопроса: что Вы нашли на кладбище и где Анна Миронова?
Ну, все, он доигрался! Задушу мерзавца!
— Если Вы еще раз что-нибудь напечатаете об Анне Викторовне, — сказал я, грубо хватая журналиста за рукав и отволакивая в сторону, — я Вас…
— Что? Убьете? — нахально выпалил Ребушинский. — Займите очередь, Вы не оригинальны!
— Убирайтесь отсюда, — прорычал я, отпихивая его подальше. — Иначе я за оригинальностью в карман не полезу!
— Да ладно, ладно, — уже перепугано ответил Ребушинский, поправляя пальто и торопясь уйти.
Я перевел дыхание и оглянулся. Мои городовые, все как один, дружно смотрели куда угодно, только не в мою сторону, и лица у них были весьма довольные. И лишь доктор Милц качал головой неодобрительно. Насилие он не принимал в любых видах и по любому поводу. Ну, и ладно.
— Пойдемте, доктор, — сказал я ему. И обернувшись к городовым добавил: — Тело в мертвецкую отправляйте.
В свете найденной у мертвого извозчика записки, мои подозрения по отношению к Закревскому уже не казались мне столь уж фантазийными. Я поверил ему на слово, когда он сказал мне, что у него нет штуцера. Но если он сказал неправду? И зачем, спрашивается, он приходил в управление? Вполне возможно, вовсе не предложить свою помощь, а разжиться какими-нибудь сведениями.
Подойдя к оружейной лавке, я осторожно заглянул в окно. Хозяина за прилавком видно не было. Но лавка открыта. Где же он? В тире своем забавляется? Войдя и осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не хлопнула, я осмотрелся.
