Автор
В утреннем поезде он выбрался к гостинице, не стесняясь взять извозчика для дополнительной удобства. Перед тем как отправиться в отель, решил сохранить личное имущество — багаж — подальше, передав его полицейскому управлению. Атмосфера нервозности и неопределенности усиливала ощущение осторожной дальновидности главного героя в своих действиях....
А в следующее мгновение самая лучшая девушка на свете прижалась к моей груди, позволив себя обнять."
"Мы еще долго стояли вот так, обнимая друг друга на пустой зимней улице. Просто молча стояли, привыкая к тому, что теперь все стало иначе.
Но Анна Викторовна никогда не отличалась склонностью к бездействию. И молчать долго тоже было не в ее характере.
— Значит, теперь Вы со мной? — спросила она требовательно, поднимая на меня взгляд.
— Во всем и всегда, — пообещал я ей, улыбаясь этой ее требовательности.
И замер, пораженный истинностью того, что произнес. Да, навсегда. Это навсегда, и я не хочу иного.
— И Вы позволите мне помогать Вам иногда? — робко спросила Анна Викторовна с очаровательной лукавой улыбкой.
Ах, как я любил эту ее улыбку. Как я любил все в ней. Мне до безумия хотелось ее поцеловать. Позже. Не сейчас, но скоро.
— Только если Вы пообещаете, — сказал я с притворной строгостью, — что не станете рисковать собой и ничего не будете делать без меня.
— Обещаю, — кивнула Анна очень серьезно и снова прижалась ко мне.
Мы еще постояли немного, обнявшись. Но, как часто бывало с нами, в этот момент в конце улицы послышались голоса и показались человеческие фигуры. Пора было прощаться.
— Доброй ночи, Анна Викторовна, — сказал я, целуя милый локон на ее виске, наслаждаясь этим правом, дарованным мне ею и небесами.
— Доброй ночи, — ответила Анна, заглядывая мне в глаза.
Она отстранилась от меня, я неохотно выпустил ее из объятий.
— Вы ведь отдохнете сегодня, правда? — сказала она встревоженно.
— Обещаю, — улыбнулся я ей.
Анна Викторовна скрылась за калиткой, а я все стоял и смотрел ей вслед. Этого всего просто не могло быть в моей жизни. Но это было. И я был совершенно счастлив.
Домой добрался совершенно уже без сил. Мелькнула мысль о том, что я уж не припомню, когда ел в последний раз. Но на квартиру я приходил только ночевать, и есть там было все равно нечего.
А утром меня вырвал из сна стук в дверь.
— Ваше Высокоблагородие, убийство! — донесся из-за двери голос Евграшина. — Антон Андреич велели передать — очень срочно!
Я впустил его в квартиру.
— Что случилось? — спросил я, быстро приводя себя в порядок.
