Автор
В утреннем поезде он выбрался к гостинице, не стесняясь взять извозчика для дополнительной удобства. Перед тем как отправиться в отель, решил сохранить личное имущество — багаж — подальше, передав его полицейскому управлению. Атмосфера нервозности и неопределенности усиливала ощущение осторожной дальновидности главного героя в своих действиях....
Мой помощник и в самом деле работал в поте лица. По крайней мере, кабинет князя он перевернул вверх дном. По полу валялись какие-то бумаги, видимо, признанные не представляющими интереса для следствия, стояли стопки книг. Сам же Коробейников с расстроенным лицом сидел у стола.
— Работа видна, — сказал я ему, присаживаясь напротив. — А как успехи?
— Даже не знаю, как сказать, — очень серьезно ответил Антон Андреич. — Есть кое-что.
И он подал мне бумагу, смятую, будто ее достали из мусорной корзины. Впрочем, зная дотошность Коробейникова, вполне возможно, что так и было.
"— Милостивый государь, — прочитал я. — Предлагаю Вам явиться завтра в мой дом в половине седьмого утра. Выстрел все еще за мной, и я хотел бы воспользоваться своим правом. Дело завершим в моем саду.
— Это же он мне писал, — поднял я глаза на Коробейникова. — Дата вчерашняя.
— Вот-вот, — вздохнул Антон Андреич. — Я нашел это в корзине для мусора. Похоже, что черновик. Любопытно, где само письмо. Вы не получали?
— Нет, — ответил я, — ничего не получал.
Выходит, неизвестный убийца Разумовского спас меня от смерти. Вот только, учитывая найденное письмо, я получаюсь первым подозреваемым. В свете прибытия Увакова это особенно неприятно. Вряд ли Илья Петрович даст мне время найти убийцу и оправдаться. Но где же, в самом деле, письмо? Кто мог его перехватить? Это не так уж просто.
— А ведь князь действительно вышел в полседьмого утра с заряженными пистолетами, — негромко произнес Антон Андреич, расстроенно глядя на меня.
— Но я ничего не получал, — ответил я, раздражаясь его подозрениями.
Уж кто-кто, но Коробейников должен бы понимать, что я не стану бить противника со спины камнем по голове!
— Я в этом нисколько не сомневаюсь и верю Вам, — ответил он по-прежнему серьезно. — Это не все еще странности. Еще одно послание.
Я развернул протянутое мне письмо.
— Это же доктор Милц писал, — изумился я, увидев знакомое начертание букв. — Это его почерк.
— Да-да, — расстроенно согласился Антон Андреич.
«Милостивый государь Кирилл Владимирович, — писал Милц, — известная Вам особа ищет с Вами встречи и могла бы быть у Вас завтра в половине седьмого утра. Назначенное время обусловлено некоторыми серьезными обстоятельствами. Прошу Вас переговорить с ней, это необходимо для всех. Она в здравом уме и готова к разговору».
— О ком это? — спросил Коробейников. — Неужели о мисс Элис?
Несомненно, о ней.
