Во время очередного интимного визита подлила высокому гостю в кофе капель, которые разрывают сосуды при сильном убыстрении пульса – и бумс! – в разгар любовных страстей у большого человека случился удар. Франция не горевала, а остроумничала: «Президент пал при исполнении обязанностей». Покойник сразу превратился в фигуру комическую, и вся его политика подверглась пересмотру. Никому, конечно, и в голову не пришло заподозрить преступление. Вот что такое чистая, красивая работа.
Конечно, кукловодка Лиззи прикончила свою тезку, австрийскую императрицу, возражавшую против строительства в Вене подземного метро, тоже виртуозно, хоть и не собственными руками. Лиззи приручила полоумного анархиста, мечтавшего о том, чтобы убить какую-нибудь – все равно какую – венценосную особу, и потом некоторое время держала столь ценный кадр в резерве, пока не поступит приказ, на кого натравить несчастного психа. Операция-то прошла безукоризненно, но с венской подземкой все равно ничего не получается, увы. Яньло ужасно недоволен."
"Если не происходило чего-то экстраординарного, предвечерний ритуал всегда был один и тот же.
Пока воздух не начинал малиноветь, лиловеть, пунцоветь, Сюань-Нюй смотрелась в зеркало, любуясь своим лицом. Ненакрашенное, оно было никаким, ни одной красивой или примечательной черты. Разумеется, кроме глаз. Но природная красота, которую все так ценят, для умной женщины только помеха. Красивое лицо всегда одно и то же, в конце концов это надоедает. Ни в Порт-Саиде, ни здесь Сюань-Нюй у себя красавиц не держала.
Лицо должно быть, как пустой холст, на котором хороший художник может написать картину ослепительной красоты, а потом стереть ее и создать другую.
При помощи косметики владетельница Парадизшлосса могла менять свой облик до абсолютной неузнаваемости, становиться не красавицей, а тысячей разных красавиц. Если понадобится для дела – так и дурнушкой. Кем угодно.
Конечно, очень повезло с кожей. Она была гладкая, упругая, свежая – безо всяких кремов, притираний и ванночек. В свои сорок три года Сюань-Нюй с легкостью могла выдать себя за двадцатилетнюю. Что ж, китайская богиня ведает еще и секретом вечной молодости, это одно из ее сокровищ.
Бесцветное и прозрачное, как вода, лицо слегка окрасилось в самые первые цвета заката. Отодвинув венецианское зеркало, Сюань-Нюй села на подоконник и через оконный переплет стала смотреть на простирающуюся внизу долину, на верхушки гор, на высокое и широкое небо.
Восхитительное зрелище! А особенная изысканность в том, что эпицентр Красоты не виден. Потому что ты находишься внутри него.