Автор
В старости люди часто задумываются о прошлом, искали его искренне, как единственную возможность найти ответы на неотвеченные вопросы. История "Яма" — это миссия возвращения к настоящему с извлечёнными из прошлого откровениями и любовью.
Господин кивнул: открывай.
Я вынул из потайного карманчика универсальную отмычку, поплевал на нее и очень деликатно отпер замок.
Жандарма оставили в коридоре, ибо у него скрипучие сапоги и он не учился искусству бесшумного перемещения.
Сначала мы приблизились к кровати. На ней безмятежно посапывал миловидный юноша, по подушке разметались золотые кудри. На убийцу этот херувим был совсем непохож.
Потом господин стал осматривать разложенную на стульях одежду, а я занялся чемоданом. Он был дорогой, хорошей кожи. Я осторожно открыл замочки, сумев не щелкнуть.
Очень надеялся увидеть сложенный холст, но увы: внутри были только сорочки, белье да плоская маленькая фляжка, в какие наливают горячительные напитки. Ничего криминального в багаже не имелось.
Послышалось тихое шипение. Эраст Петрович манил меня пальцем.
Улыбаясь, он показал мне рукав синей бархатной куртки – на локте была дырочка.
– Quod erat demonstrandum, – прошептал господин. На латинском языке это означает 証明終わり. И в полный голос позвал: – Бригадир, ваш выход.
Томившийся за дверью Бошан ворвался с топотом, потрясая револьвером. Грозно закричал:
– Vous êtes en état d’arrestation![4]
Юноша сел на кровати, хлопая ясными голубыми глазами. Чудесные кудри рассыпались по плечам. В расстегнутом вороте нижней рубахе покачивался многоцветный амулет – эмалевая райская птичка.
– What the fuck? – пробормотал он, из чего можно было заключить, что он вряд ли из хорошей семьи. Дальнейшие высказывания подозреваемого укрепили меня в этом мнении.
Эраст Петрович перевел на английский слова бригадира про арест, и Джон Джонс (буду называть его так) сказал: «Да какого хрена?» Когда же Бошан схватил его за плечо, взвизгнул: «Полегче, дядя!» Это определенно был подросток из нехорошей семьи, а может быть, и вовсе сирота, не получивший совсем никакого воспитания.
Интересно, что изумленным Джонс выглядел, а вот испуганным – нисколько.
– Одеться, обуться-то можно? – спросил он, спуская ноги на пол.
Я внимательно осмотрел его штиблеты, заодно убедившись, что именно они наследили в парке Во-Гарни. Прощупал брюки и пиджак, причем в потайном карманчике первых обнаружил однозарядный пистолетик – миниатюрный, но вполне смертоносный, если стрелять в упор, а из-под лацкана извлек длинную-предлинную иглу. Вид у нее был опасный.
– Какой интересный м-мальчик, – заметил Эраст Петрович. – Бошан, будьте начеку.
Пока интересный мальчик одевался, жандарм держал его на мушке.
