Автор
В старости люди часто задумываются о прошлом, искали его искренне, как единственную возможность найти ответы на неотвеченные вопросы. История "Яма" — это миссия возвращения к настоящему с извлечёнными из прошлого откровениями и любовью.
Кто вы такие? Назовитесь! Люкá, Бернар, надеть на них наручники!
Двое его подчиненных зазвякали железками, зарычали на нас:
– Смирно стоять! Руки вперед!
– Позвольте я научу этих грубиянов манерам, – попросил я господина по-японски. – Я их немножко побью, без членовредительства, бережно положу на обочину, и мы пойдем своей дорогой.
Он ответил сердито, заикаясь чуть больше обычного:
– К служителям з-закона следует относиться с п-почтительностью.
Оба аргумента, особенно второй, были резонны. Прежде всего искать нас, конечно же, будут на станции – никак иначе из этой дыры до Парижа не доберешься.
– Мсье бригадир, произошло недоразумение, – обратился господин к жандарму. – Я американский частный детектив Эраст Фандорин…
– Ага, а я Шерлок Холмс, – опять перебил молодой наглец.
В разговор вступил я, хоть мой французский в ту пору был еще не очень хорош:
– Господин Шерлок Холмс тоже здесь, неподалеку, и может подтвердить, что…
– Хватит нести вздор! – рявкнул бригадир Бошан. – В участок их! Обыщем и допросим.
На нас надели наручники и очень невежливо, за шиворот, поволокли куда-то в темноту.
– Выдержка, Маса, выдержка, – повторял господин.
В участке нас обыскали, изъяв всё, что сочли опасным или подозрительным. Мой нунтяку бригадиру подозрительным не показался – подумаешь, две деревяшки с веревочкой – и был сунут обратно в мой карман.
– Это и есть палочки, которыми вы, китайцы, всё едите? Я слышал о них, – сказал Бошан.
При ярком газовом освещении стало видно, что он еще совсем молод, лет двадцати с небольшим.
– Вряд ли до конца дежурства еще что-нибудь произойдет. Все-таки новогодняя ночь. Мы ляжем, поспим, а, командир? – спросил щекастый Люка. – Этих запрем в камеру, а допросим утром.
Бригадир сосредоточенно рассматривал отобранные у нас вещи.
