Автор
Внутренний мир главной героини напряженно рвется наружу. Сердце Кузнецовой переворачивается в груди при виде старшей по классу матери, что делает ее чувствовать себя неловко и брошенной. Прерывистое мямление мамы в оправдание не помогает скрыть обиду от сына, а тот стесняется выразить свои чувства резкими словами. В ушах девушки звучит только тихий голос разума, призывая ее оставаться спокойной и не сбрасывать маски в присутствии родителей....
""Не слушай шепот тех, кто якобы в курсе! Верь сердцу, доверяй своим чувствам[1]"", — под кинолентой.
А ниже, в кармашке из зеленого картона, два концертных билета на ""Басту"".
— Я на самом деле нервничала, Сереж… Не знала, нормально ли то, что концерт только в январе… Но, подумала, билеты-то я подарю сейчас. Считается, как подарок? Тебе правда нравится?
— Правда, — поймал ее за руку. Глядя в глаза, сжал тонкие нежные пальцы. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал.
После этих слов Ника буквально расцвела.
— Давай сделаем настоящее совместное фото.
Не успел ничего ответить, как она присела на краешек кровати между его ног и навела на них камеру телефона. По факту, какого-то интимного физического контакта между ними не случилось. Он сидел дальше, а она держала спину прямой, как струна.
— Готов?
Вздрогнула, когда Сергей подался вперед, прикасаясь грудью к ее спине, но продолжила улыбаться в камеру.
— Готов?
Для Града открылся прекрасный ракурс: ее пухлые розовые губы, тонкая шея, округлые полушария в вырезе футболки.
Зачастила вспышка.
— Сережа, посмотри в камеру.
Повернул лицо.
— Улыбнись.
Попробовал. Получилось. Ника же кривлялась и так, и эдак: прищуривалась, выпячивала губы, улыбалась, подмигивала, строила глазки, высовывала язык.
Сереге казалось, будто время, как в замедленной киносъемке, притормаживает. Словно бы вспышка его действительно на миллисекунды останавливала.
Грудная клетка же, напротив, выбиваясь из этих временных рамок, быстро и резко поднималась и опускалась.
Девочка-ангел, девочка-спесь,
Солнечный луч на темную тень.
Прорезь рассвета -
Распят маньяк.
Девочка-гвоздь, девочка-смерть.
Сорок седьмая…
Ты — сорок седьмая из моей ДНК[2].
Град так долго самому себе сопротивлялся, не желая писать о своей Плюшке. Это же так убого — сочинять стихи о девушке! Дай себе волю, дойдешь и до декламации!
Кузя — хорошая.
Но, нет.
Пока Ника продолжала позировать, уперся руками в черный джинс на своих бедрах. Отстранился, прерывая физический контакт.
Как вдруг она повернулась.
— Можно?
Поднял взгляд от губ девушки к ее глазам. Она указывала на его бейсболку.
— Можно мне? На пару кадров.
Никому не позволял такого панибратства, даже Карпу. Но это же Плюшка… Она, нахр*н, все перевернула.
Кивнул, давая разрешение.
