В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
Подавала угощения, убирала грязную посуду, порхала от печки к столу и обратно — только кончик косы взметывался, едва поспевая за хозяйкой. Смотрела Марьяша, как и положено молодой девке при строгом родителе, под ноги себе, в пол. На постояльцев не глядела. Но когда отбегала к печке, оказываясь за спиной у тяти, успевала на ходу вскинуть голову, и Тихон готовно перехватывал ее быстрый взгляд, едва не подсигивая на лавке от радости. Может, шелушка-то и впрямь заговоренной была? А иначе как объяснить, что за столь малый срок парень с ума съехал?
Молодость, говорят, глазами любит, глазами же и разговаривает.
«Не смотри ты на меня, люди же здесь — стыдно». — «Хочу и смотрю, какое мне до людей дело. За погляд деньги не платят. Вон ты какая баская, как же на тебя не глядеть». — «Ишь ты! Хвати, у тебя таких баских на каждом постоялом дворе по дюжине!» — «Таких еще не видывал. Ты…» — «Чего сбился? Раз уж начал — договаривай. Я, дурочка, и поверю».
"Вывернулся сковородник из рук, сковородка на ребро встала, покатилась по шестку — на пол.
— Ступай за мной, парень, я тебя на ночлег определю.
У низенькой двери, ведущей в махонькую боковушку, Федор остановился и подтолкнул Тихона, пропуская вперед.
— Там свечка на полке и серянки рядом. А лучше не зажигай, а то дом ненароком спалишь. Лучше без огня спать, оно спокойней.
И дверь за Тихоном — хлоп! Защелку на пробой — звяк! И в пробой же дужку навесного замка вставил.
— Вот и ладно. Горячий ты, парень, не в меру, как я погляжу. Охолони.
Тихон нашарил на полу шубу и пролежал без сна до самого утра. Под утро на дворе разыгралась падера.
