В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
Дымились пельмени, пыхали жаром рыбные пироги, вздрагивал кисель в тарелках и золотился студень.
— Богато живешь, — усаживаясь за стол, говорил Зубый, — видно, передом удача к тебе повернулась.
— Пока передом, — отвечал Ваня-конь, — да дело-то наше рисковое, может и задом в любой момент обернуться.
— А ты не думай и не загадывай, живешь и живи, по сторонам не оглядывайся.
Просидели они долго, до полуночи. Вспоминали каторгу, прошлые дела, даже спели, расчувствовавшись, «Милосердную», всплакнули и лишь после этого, хмельные и тяжелые, уснули.
Утром парились в бане и там, досыта нахлеставшись веником, переводя дух в пребаннике и попивая квас, Зубый наконец-то заговорил о главном:
— Мне в Огневу Заимку надо попасть. Ты бы мне лошадок хороших выправил.
— А зачем тебе самому-то на лошадках? Есть друзья-товарищи, с рук на руки передадут и доставят в Огневу.
— Нет, никто не нужен, сам поеду, такая моя задумка. Только лошадок не давай ворованных, пусть честные будут, как хочешь делай — покупай, меняй, но чтобы не ворованы…
— Да будут тебе лошадки, будут.
— Никого не надо. Сам…
16
Щедро оделенные деньгами, с небольшой поклажей на возах, братья Зулины и Захар Коровин возвращались в Огневу Заимку и гадали: никак не могли отыскать причину смурного вида Дюжева, с которым тот проводил их в дорогу.
— Уж такой невеселый, как назьма наелся, — удивлялся Захар, — и чего с им случилось?
— Да не бери в голову, — рассудительно говорил Павел Зулин, — купеческое дело — оно такое, сегодня густо, а завтра — пшик… Видать, чего-то не заладилось, а коли не сказал причины — значит, нам ее и знать не следует.
— В баню — это знатно! — поддержал его Захар, — по баньке я соскучился, прямо спасу нет.
И разговор у них плавно перекатился на домашние дела, по которым тоже успели наскучать за долгую отлучку. Толковали о том, что надо успеть вывезти сено из-за Уени, пока еще лед держит, да неплохо бы выбраться на охоту, чтобы зайцев погонять, а всего больше хотелось им, хоть и не говорили про это вслух, снова увидеться с родными, с ребятишками поиграться, а ночью закатиться под теплый бок жены.
За этими разговорами и застиг их внезапно ошалелый всадник, вымахнувший из-за пригорка так быстро, словно свалился с неба. Каурый жеребчик под ним был в мыле, и на мокрых боках змеились темные полосы от плетки.
