В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
Но Тихон Трофимович назад не оглядывался, лишь толкал кулаком в спину Митрича и сквозь зубы командовал:
— Гони! Шибче гони, косорукий!
С разгону едва не проскочили полицейское управление, пришлось Митричу заворачивать разгоряченную тройку и делать круг по небольшой площади. Тихон Трофимович, не дожидаясь полной остановки, выскочил на ходу, на ногах не устоял и плашмя грохнулся на снег. Поднялся с руганью, шубу не отряхнул и в приемную полицмейстера ввалился в таком виде, будто вынырнул из сугроба.
Сухонький, лощеный секретарь попытался ему заступить дорогу, но Тихон Трофимович только махнул рукой — не засти! — ухватил теплую медную ручку двери, нетерпеливо дернул ее на себя, ввалился в большой и просторный кабинет.
Полицмейстер поднял голову от бумаг, недовольно скривился:
— Я занят, подождите.
— Мне годить некогда, — Тихон Трофимович протопал к столу, удобней придвинул стул, чтобы сидеть как раз напротив полицмейстера, и сел, вольно распахнув шубу, показывая всем своим видом, что просто так отсюда он не уйдет, даже если в три шеи толкать будут.
— Слушаю, господин Дюжев.
Тихон Трофимович глубоко вздохнул, словно собирался нырять нагишом в жарко натопленную баню, и вдруг, неожиданно для самого себя, сказал дрогнувшим голосом:
— Беда случилась.
— Слушаю, господин Дюжев, — еще раз повторил полицмейстер.
Дюжев начал рассказывать. Ничего не утаивал, понимая, что всякие недомолвки теперь уже никакого значения не имеют.
— Когда она исчезла?
— Позавчера ночью.
— Не было печали! — полицмейстер поднялся из-за стола и закружил по комнате. Тихон Трофимович следил за ним, не отрывая взгляда. Терпеливо ждал.
— Всего я тебе, господин Дюжев, рассказать не могу. Служебная тайна. Но одно скажу: если девка их догнала и нашла… Можете ее больше никогда не увидеть.
— Да где ж ее найти?!
Полицмейстер постоял в раздумчивости, затем подошел к столу и, не присаживаясь, обмакнул перо в чернильницу, что-то быстро начертил на листе бумаги и положил перед Дюжевым, протянул перо:
— Разобрался?
Тихон Трофимович кивнул.
— Теперь перепиши.
