В Ямщине зима приносит с собой не только холод и мрак, но и невероятную ауру тайны и чар. Полозья из плетеной кошевки резают ледяной снег, в то время как троица выходит на лесную дорогу, дыхание замерзает от бойкого стукотника копыт. Мороз проникает до самых костей, но дух этой таинственной природы неистово гудит внутри каждого, кто смотрит на эту зимнюю панораму изнутри Ямщинских лесов....
А на исходе следующего дня, едва не запалив рыжего жеребчика, — не гонкие, надо сказать, были кони на казенной службе у стражников, — Тихон подъезжал, стоя на коленях в легкой кошевке, к глухой деревушке, которая теснилась в самой непролазной чащобе густой черни. На въезде бросил клок сена под сосну, стоящую на отшибе. С дороги посмотрел — заметно ли? Заметно было хорошо. Вот и ладно.
Нужный дом Тихон нашел быстро. Да и как не найти, если увиделась еще издали большущая жердь над обычной двускатной крышей, а на самой вершинке — петушок, вырезанный из жести.
Громко затарабанил кулаком в ворота.
— Хозяин, а хозяин!
На стук и крик истошным лаем отозвалась собака. Из ворот никто не выходил. Тихон затарабанил сильнее."
"Двери в избе наконец скрипнули, собака смолкла, будто подавилась, на снегу послышались вкрадчивые шаги.
— Открывай быстрее! — торопил Тихон. — Все руки отсушил, пока долбился!
Ворота чуть-чуть, на ладонь, приоткрылись, и маленькие, острые глазки из-под старого малахая ощупали Тихона. Нос хозяину закрывала серенькая тряпка, из-под тряпки синели узкие, поджатые губы. Реденькая, пучками, белесая бороденка вздрагивала.
— Се те надо? Ступай, куда сол… — хозяин потянул ворота на себя, но Тихон успел воткнуть в узкую щель носок пима.
— Ты не сюсюкай! Открывай ворота пошире! Я к Зубому приехал! Он так наказывал — через тебя его найти. Дурачка не корчи! Открывай!
— Какой Зубый! Не знаю, не слысал, не лезь ко мне, а то музыков крисять стану!
— Я те крикну. Так крикну, что головенка отвалится. Открывай!
Тихон навалился на ворота, сдвинул хозяина и ступил в ограду, ввел следом за собой жеребчика. След от кошевки на снегу заровнял пимами. Ворота — на крепкую березовую закладку, хозяина — за шкирку, поволок впереди себя в избу.
— Вина давай!
Глазенки хозяина засверкали и заметались: с Тихона — на деньги, а с денег — опять на Тихона.
