Автор
В памяти главной героини хранится только одно имя - Ян. Она пожалела, что до сих пор помнит его имя, и не может забыть, когда оно стало общим для двоих. Пролог открывает мир героини: она приехала посмотреть на себя через другого человека — но чем больше рассказывает Шахову о себе, тем слабее становится. В этой истории любовь переплетается с нежданными переменами и глубоким чувством собственной неясности в жизни....
Успеваю заметить, как в отчаянии Шахов-старший хватается за подбородок, как Агнесса с Демидом блаженно улыбаются, глядя на Яна, как Ирина Анатольевна снова цокает каблучками, спеша навстречу вновь прибывшим гостям, а рядом стоящая с Шахом Бельская льнёт к его плечу, разодетая как кукла и до безумия счастливая. А потом пустота…
Серые глаза Яна безмерно пустые и безразличные, обжигающе холодные и чужие. Миг удивления и замешательства на его лице слишком резко сменяется радушной улыбкой, но обращённой уже, разумеется, не ко мне.
– Демид Демидович, как я рад вас видеть! – не выпуская Бельской из объятий, Ян подходит к толстяку и пожимает тому руку. – Агнесса Тимуровна, моё почтение!
– Дочка, почему так долго? – отзывается, по всей видимости, отец Бельской, кивнув на приветствие Яна.– Ты же знаешь, у меня самолёт!
– Па, не ворчи! – блондинка по очереди целует родителей в щёки и начинает затяжно рассказывать о вечерних пробках.
– Даян, всё нормально? – шепчет на ухо Филатов, напоминая о своём присутствии.
А я бы и рада ответить, что да, знакомы, что были соседями и все праздники всегда отмечали за одним столом, что с Яном за одной партой сидели, а дядя Олег долгие годы был для меня вторым папой. Но вовремя цепляюсь за слово «был» и понимаю, что ничего не вернуть. Шаховы вычеркнули меня из своей жизни, словно Даяны Талеевой и не было никогда. Впрочем, я сама всё разрушила. Вот и сейчас Шахов-старший лишь презрительно окидывает меня взглядом, стоя поодаль ото всех, а Ян и вовсе не замечает.
– Прошу всех за стол, – суетится Ирина Анатольевна. – Сегодня Марко приготовил для нас восхитительное ризотто с трюфелем, а Олег решил побаловать «Шато Лафит» двадцатилетней выдержки.
Размеренно гости рассаживаются за стол, заставленный всевозможными закусками. Лишь я продолжаю стоять на одном и том же месте, не в силах пошевелиться. Я хочу уехать. Всё бросить. Развернуться и уйти. Возможно, я и ошиблась в прошлом, а Шаховы за эти годы успели подняться до невиданных высот, только это всё – не повод так откровенно воротить от меня нос.
"– Хочешь уйти? – и снова Филатов читает мои мысли. Как змей-искуситель он соблазняет меня к побегу, но в то же время не даёт сделать и шагу, удерживая в своих руках. – Уйти проще всего. Сложнее попытаться понять. Но решай сама, я буду рядом в любом случае.
Его шёпот – это единственное, что я сейчас слышу, докопаться до истины – всё, чего хочу.
