Автор
В памяти главной героини хранится только одно имя - Ян. Она пожалела, что до сих пор помнит его имя, и не может забыть, когда оно стало общим для двоих. Пролог открывает мир героини: она приехала посмотреть на себя через другого человека — но чем больше рассказывает Шахову о себе, тем слабее становится. В этой истории любовь переплетается с нежданными переменами и глубоким чувством собственной неясности в жизни....
– Я под страхом заваленного зачёта спрашиваю, что произошло?
– Мы расстались, – шепчет та.
– Когда вы успели-то? Почему? – я же видела, как Егор пожирал Машку глазами, как носился с ней, когда она заболела, да и у Зайцевой сейчас в тетради вместо конспекта солёные разводы от слёз.
– Не сошлись характерами, – бубнит девчонка, а я не верю. Так не бывает. Я же видела всё своими глазами. – А вообще, Бельская тогда угадала: я просто была недостижимой мечтой, к которой угас интерес. Добился, поиграл и выбросил.
Каждое слово даётся ей с трудом, а мне разрывает сердце.
– Нашла кого слушать! – с Бельской у меня свои счёты. – Эта мымра только и может говорить гадости! А ты, глупышка, принимаешь их близко к сердцу! Мишин твой не такой!
– И Мишин такой, и Филатов твой! Все они одинаковые! Так что не будь дурой, Яна! Не наступай на мои грабли!
Хочу возразить, но скрип двери, а следом слащавый голос Бельской, прерывают на полуслове.
– Доброе утро! Степан Леонидович, можно войти?
Эта стерва вновь опоздала, и снова ей всё сходит с рук. Мухомор кивает и даже не пытается сделать замечание. От несправедливости всё распирает внутри: ну, как же так? Диана заправляет за ухо прядь белокурых волос и в расслабленном темпе идёт на своё место. А возле нашей парты и вообще тормозит. Поджав губки, смотрит на меня свысока, издевательски хмыкает, задевая взглядом слёзные лужи в Машкиной тетради, и с довольным видом поднимается дальше.
– Она тоже была на ужине? – спрашивает Маша, ненадолго позабыв о Мишине.
– Да, – киваю, а потом в красках рассказываю, как Бельская с позором пролетела с помолвкой.
– Так и надо этой высокомерной дряни! – бормочет Зайцева, потирая ладошки. – Вот он бумеранг в действии!
– Ага, – не могу сдержать улыбки.
– Талеева! – голос Мухомора опять некстати врывается в сознание. Испуганно поднимаю взгляд на пожилого препода и жду очередного едкого замечания в свой адрес: и почему среди гула голосов он всегда слышит только меня?
– Зюзев! – не глядя на меня, Мухомор ведёт пальцем по списку фамилий в журнале.
– Перекличка? – уточняю у Маши, а та, и вовсе позабыв про недавние слёзы, смеётся."
"– Ян, ну ты совсем забила на учёбу, да? Мухомор нас на пары разделяет для проекта к семинару.
– Бельская! Ветров!
– Фомина! Алцыбеева!
– Зайцева! Мишин!
– Это судьба, Машка! – откровенно хихикаю, пока щёки подруги заливаются пунцовыми пятнами.
