Вот описание для сайта-библиотеки с учетом ограничений: Путешествие по черным дебрям и манускриптам страшной беды. Мирный ветерок забывших о словах, руки за поясами - лишь черные ножны и холодное жало. А здесь ты встречаешь мир в тепле чужих узких коленей, где кажется все заповедями стран света....
Кровь Карата обезболила ее раны, а Звезды дала сил, но этого будет недостаточно, если раны от сына были серьезнее, чем мы думаем.
Нависло тяжелое молчание, когда Янтарь поднялся первым, осторожно приобнимая своего бледного брата, который едва мог держаться на ногах, чтобы, делая небольшие шаги, направиться с ним к выходу, а вслед за ними повернулся и сам Гром, не касаясь Севера, но подстраховывая Янтаря, который определенно не сможет совладать с силой взбешенного Кадьяка, если что-то пойдет не так.
Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что здесь красиво, но вместо этого взвизгнула. когда на пороге словно из неоткуда появился Карат, а Гром кинулся вперед. едва не впечатав его в косяк, если бы не скорость и реакция хитрого Кадьяка, который откинул руку здоровяка от себя и Звезды, которая маячила за его спиной взволнованная и совершенно растерянная.
— Тоже ваш Кадьяк?
— Там — скомандовала тетушка Зои, натягивая на себя стерильные перчатки и склоняясь над чемоданчиком с лекарствами и медикаментами, — А теперь все марш из комнаты! Мы еще не закончили с Мией, и девочке нужно отдохнуть и поспать!
В какой то момент мне показалось, что молчание было немного неловким и даже слегка натянутым, когда наш загадочный хитрый Карат поднял глаза на своего кровного красивого сына.
Одного разъяренного взгляда темно-зеленых глазищ, которые вгрызались в меня нетерпеливо и убийственно, было достаточно, чтобы я кинулась к Мие с раскаленным ножом, стараясь не обращать внимания на собственную дрожь и не медля больше ни единой секунды.
— Ну что? Мелкого уже можно впускать?"
"— …Зои, подожди, не мешай ему… — прохрипел отец, которого Лютый приподнял, осторожно усаживая у стены, бледный и сосредоточенный, когда Карат не глядя на него вдруг обернулся на Мию — нашу окровавленную крошку без сил, которая не могла говорить от боли и страха, но ее большие ясные глаза, из которых тихонько текли горькие слезы, не отрывались от личика малыша.
