Вот описание для сайта-библиотеки с учетом ограничений: Путешествие по черным дебрям и манускриптам страшной беды. Мирный ветерок забывших о словах, руки за поясами - лишь черные ножны и холодное жало. А здесь ты встречаешь мир в тепле чужих узких коленей, где кажется все заповедями стран света....
Слишком тяжелым он был, чтобы я могла расправить свои плечи под напором бед и горестей.
Или с тем, кто начал бы выдумывать всевозможные планы по моему спасению, давая совершенно напрасные и лишние надежды.
— … мы можем поговорить? — тихо выдавила я, поражаясь тому, что боюсь его так сильно, что не чувствую даже холода. словно все мое тело онемело, пока голова продолжала работать на удивление ясно и быстро, как ещё никогда ранее, не скатываясь в истерику или попытку броситься на него.
Этот момент был идеальным!
Но слышать от другого человека, что мне осталось жить ровно день, было сродни смерти последней надежды…
А еще чистокровный.
Просто развернулся и скрылся в лесу снова, словно растворяясь в снегу, как будто его никогда и не было рядом.
Лишь когда его теплые и мягкие губы коснулись моих осторожно и нежно, я с блаженством закрыла глаза, подставляя свое лицо и готовая утонуть в его тепле, пока была эта невесомая и хрупкая возможность.
— Я готов понести вину и принять любое наказание, — в его голосе слышался явный смех и попытку осторожно позаигрывать, в надежде на то, что моя шкура колючего воинствующего ежика слетит от его улыбки и блеска глаз.
Я просто сбегала, потому что у меня не было ни одной причины, чтобы остаться! А теперь мое сердце обливалось кровью при мысли о том, что я могу потерять свое еще не обретенное счастье в руках мужчины, в которых я забывала о своей боли.
В первую секунду единственным порывом было начать отбиваться, щипаться, кусаться — в общем как обычно, а потом я поняла, что просто не могу ему сопротивляться, даже если так было нужно.
Такой же песчинкой была и моя жизнь, которая скоро сгинет в снегах и бескрайних лесах моего дома.
К обеду следующего дня мне казалось, что я начинаю просто сходить с ума от этих внутренних метаний!
— Я не люблю мёд!
— Две доски! Я просила тебя просто прибить две доски!
От него я сбегала много месяцев, боясь задержаться на одном месте больше, чем на несколько дней.
Уже выбежав радостно на порог и ёжась от холода и скрипучего январского мороза, я поняла, что сердце испуганно захлебнулось и сорвалось вниз застывшей льдинкой.
— Спасибо, — прошептала я. опуская голову и боясь, что сейчас слезинки закапают из глаз, падая прямо в снег под ногами и исчезая в нем, словно песчинки.
— Мама ждет.
— Что? Опять мама Зои зовет?
Все было как нужно.
— Ты нашла своего брата.
