В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Не знай Люциан, что перед ним стоит смертный, принял бы его за заклинателя – уж слишком поразительно было то, что в сорок лет он пышет здоровьем и не имеет на себе возрастных изъянов.
– Нет. Мы хотим пойти на холм, – высказался Морион.
– На холм? – удивленно отозвался служитель. – В ночи?
Бессмертный склонил голову к плечу.
– Это проблема?
– Я… – служитель запнулся. – Не думаю, что это хорошая идея. Лучше не ходить далеко в такое время и в таком… состоянии, – последнюю фразу он произнес максимально аккуратно.
– Мы прекрасно себя чувствуем, – усмехнулся Морион. – Не беспокойтесь. – Он понизил голос. – Ведите к холму. – И посмотрел исподлобья.
У служителя, казалось, душа отошла в мир мертвых от его взгляда и угрожающего поведения, которое не казалось таковым, но ощущалось именно так.
Покинув храм, они направились к воротам деревни и спустя полчаса добрались до холма. Здесь стояло одинокое камфорное дерево с раскидистой, тихо шелестящей кроной, а под ней находилась красная арка, украшенная бумажными пионами.
"Люциан, Морион и Эриас шли за служителем, а позади них плелись Абрам, Сетх и Фина. Люциан все еще был пьян и слегка покачивался на ногах, Морион и Эриас держались достойнее, хотя за ними тянулся недвусмысленный тяжелый шлейф. Абрам и Сетх зевали где-то за спиной, а Фина была слегка напряжена и внимательно всматривалась во тьму, словно поджидала ловушку.
Люциан был слегка не в себе, но его концентрация на текущей задаче поражала. Даже в таком состоянии он не забывал о деле и весь путь сверлил взглядом спину их провожатого, пытаясь уличить его в связи с темными силами, которые могли оставить свой след.
– Не смотри на него так, дыру прожжешь, – шепнул Эриас.
– Да, владыка Луны, смертный сто раз плечами передернул, чувствуя зуд в лопатках.
Люциан моргнул и отвел взгляд.
– Я все равно ничего не нашел, – буркнул он. – А вы? – обратился к Мориону.
– Следов на нем нет.
То, что происходило, когда они остановились возле арки под деревом, Люциан не запомнил. Это был переломный момент, когда память заканчивала рабочий день раньше, чем мозг и тело.
Люциан очень удивился, открыв глаза и обнаружив себя рядом с Морионом. Пальцы их рук были связаны золотой нитью, а одежды все еще оставались алыми. Люциан поспешил развязать свой узел и отбросить от себя нить, словно ядовитую змейку.
