В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Ребята продвигались молча, потому что дружили в парах, а не вчетвером, и общих тем для разговора у них не находилось.
Пока они направлялись к поляне, на которой были замечены куропатки, Элеонора искоса поглядывала на Кая. Люциан тоже смотрел на него, и оттого, что они с Морионом были на одно лицо, его начало подташнивать.
Кай остановился.
– Думаю, здесь мы разделимся. Поляна чуть дальше, мы с Элеонорой двинемся направо, а Леви и Ксандр – налево. Займем четыре точки и возьмем поляну в кольцо, чтобы куропатки не разбежались.
– А на кой мы так разделяемся? – Ксандр скривил губы. – Почему я иду с мелким, а не с тобой?
– Потому что эти слабаки без нас не справятся.
Ливьен всполошился:
– Эй, мы вообще-то здесь! Можешь выражаться повежливее?
Кай отмахнулся от немощного названого братца.
– Вежливость? Никогда не слышал, – бросил он через плечо и отправился в выбранном направлении.
Элеонору принц звать не стал, как будто не думал, что она станет возражать против его решения. Она виновато покосилась на Леви и поспешила за Каем, который все дальше удалялся в лес.
– Ты ведь несерьезно насчет слабаков? – нахмурившись, спросила Эленор, когда нагнала бестактного возлюбленного.
Тот оценивающе осмотрел ее, растянув губы в кривой усмешке.
– Но ты и правда слабее меня, – снисходительно заметил он."
"Элеонора ахнула от чужой наглости, а Кай даже не попытался скрыть своего высокомерия. Чувство обиды захлестнуло ее. Она протянула руку, чтобы ущипнуть принца за бок, но тот перехватил тонкое запястье и дернул девушку на себя.
– Ну и чего ты буянишь? На правду не обижаются.
– Обижаются, если это наглая ложь! – Элеонора дернулась в его руках.
– Где же здесь ложь? Ты даже сейчас вырваться не можешь, слабачка, – насмешливо произнес Кай, крепче стиснув чужое запястье. Он положил свободную руку на талию Элеоноры и притянул к себе так близко, что дыхание коснулось ее губ.
Девушка точно оцепенела, столкнувшись с пронизывающим взглядом, который забирался под кожу и сжигал ее изнутри.
Люциан скривился, наблюдая за развернувшейся перед взором сценой, и покрутил запястьем из-за вспыхнувшей в нем чужой боли. «Какой неприятный человек. Сначала обидел, потом схватил.
