В воспоминаниях прошлых лет Люциан уходит в собственную душу, где он переживает каждый новый сон как Элеонора. На этот раз его сопровождает темный принц — друг и противник Элеоноры. Здесь воздух тяжел и мрачен, а каждое движение завораживает своей загадочностью.
Кровь ожидаемо не потекла на пол, потому что служитель не рассек руку, – либо меч оказался непригодным, либо служитель обратился невесть во что.
«Если у него сделка на крепкое здоровье, возможно ли, что он обладает повышенной регенерацией?» – подумал Люциан, неотрывно наблюдая за движениями противников.
Эриас по-прежнему держал его за наруч, не позволяя переступить проклятую черту, сорваться на помощь, когда сорваться хотелось больше всего. Тревога, пока Люциан наблюдал за Морионом, все нарастала. У него был один только меч, но и тот вскоре был отброшен в сторону, когда служитель снова схватился за лезвие.
– Люциан, нет. – Эриас потянул его за запястье, когда владыка Луны дернулся к ним.
– Они будут бороться целую вечность, нельзя это так оставлять. – Люциан строго посмотрел на Эриаса.
– Он бессмертный, вечность – это про него. Очевидно, он просто играется с этим чудовищем и вскоре победит.
Люциан нахмурился и вернул взгляд к Мориону, который продолжал борьбу, не умаляя сил. «Но как он победит, если бессилен?» Он поджал губы.
Служитель снова отбил меч и выбросил вперед руку, толкнув Мориона так, что тот отлетел и врезался в стену."
"– Нет! – Люциан вырвался из хватки своего стража. Стоило ему переступить черту, как густая тьма тут же забилась в легкие, не позволяя сделать вдох. Эриас позади него закашлялся кровью, видимо, тоже ворвался в круг, следуя за своим владыкой.
Служитель бросился к нему, замахиваясь для атаки. Люциан обратил наручи в меч и ударил по этому чудовищу, но не нанес раны – лезвие прошло по коже словно по камню.
– Проверь Мориона! – приказал он Эриасу и увел беснующегося врага в другой угол.
Эриас секунду колебался, но в итоге сорвался к бессмертному, который без чувств сидел возле стены.
Силы Люциана, в отличие от Мориона, не были запечатаны, но он все равно не мог превзойти скорость противника. «Скольких людей он убил, чтобы стать таким? А главное: зачем?» – недоумевал он, отражая удар за ударом и следом нанося свои. Люциан управлялся с мечом ловко и быстро, а его атаки были сдержанными, но точными и жестокими. Настолько жестокими, что руки служителя храма оторвало бы от соприкосновения с мечом, если бы не непробиваемая кожа.
