Автор
В бесконечном мире Японии осени цивилизация двигается словно гигантская пчела, собирая материалы для станций как будто не торопясь. Без угля или ископаемых - всё налажено так, что поломка не страшна, а ресурсы технологий расходуются медлено, как листья под солнцем. В этом мире все делается спокойно и планомерно, без rush — строительная бригада соберется, корабль запустится, и всё будет готово к следующей задаче почти автоматически....
— Значит, один плот жив-здоров, но где-то немного выше по течению… А где?
— Так… — парень огляделся, после чего зашёл в воду по колено и снова начал крутить головой.
А затем вернулся слегка растерянный и с виноватым видом.
— Потерял? — раздражённо хмыкнул Веселов.
— Ну да… Но я найду! Я приметное место выбирал! — Муравей посмотрел на нас честными-пречестными глазами. — Найду, обязательно!
— Ладно, а этот твой Паненко, значит, дальше уплыл? Почему его нигде не видно?
— Так за поворотом он! Дальше пристать-то было некуда, везде тра… — начал было тараторить Муравей, но вдруг осёкся.
И было от чего.
За поворотом реки раздался крик. И это было не весёлое: «Эй! Помогите! У меня тут плот разваливается!»… Это был страшный крик, полный боли и ужаса. И тот, кто кричал, явно делал это из последних сил.
— Да твою же… — буркнул я и приказал: — Так, бросаем тут груз и двигаем туда!
Дневник Листова И. А.
Двести шестой день. Приятного аппетита!
Продираться снова пришлось через густую траву.
Короче, ориентироваться в зарослях при вечернем сумраке было сложно вдвойне. И как я ни предупреждал Муравья, тот каждый раз первым кидался к берегу. Во время одной из таких вылазок он радостно крикнул нам:
— Вижу плот! Там, недалеко, метров двадцать вперёд!
— Муравей, блин, встань в цепочку! — сурово рявкнул я.
Но парень снова не послушал: ломанулся вперёд, раздвигая траву руками.
А потом с дикими воплями кинулся прочь от берега. При этом он запнулся о траву и кубарем покатился по земле. Кинувшись к нему на помощь, мы остановились перед выходом на совсем небольшой пляж, на который вынесло течением здоровенную корягу.
Рядом на мели засел плот с грузом. А вот на этой-то коряге мы и нашли Паненко. Почти целиком.
Ну то есть, конечно, нашли, но… Частично.
И это было не всё, что осталось от Паненко. На ветвях дерева, как жуткая бахрома, висели его кишки. А голова лежала отдельно — под невысоким обрывом."
"Конечно, я в этой своей новой жизни видел немало трупов. Разные они были, и некоторые серьёзно подъедены, но чтобы вот так… Такое я видел впервые. И замутило меня не на шутку.
