Из Кореи, через полгода из Санкт-Петербурга и Москвы, через год — кто еще знает откуда… Я буду организовывать частное общество, чтобы купить сразу несколько таких приемников, а при нем курсы русского языка, чтобы вы смогли лично понимать, что именно передают нам из далеких стран.
Если еще минуту назад Джон думал, что мистеру Бернару точно влетит за такую инициативу, то теперь в нем остался только энтузиазм. Языки он любил. Те же древнеанглийский и валлийский ему даже неплохо давались. Дальше он хотел добавить в коллекцию древненорвежский и готский, но и русский там тоже будет неплохо смотреться.
А тем временем мистер Бернар вытащил из кармана пиджака сложенный вдвое конверт. Письмо, которое ему отправил тот самый друг оказией около месяца назад, а внутри фотокарточка. На ней незнакомый француз в мундире полковника, а за его спиной порт, какое-то азиатское море и… Круглая каменная кладка, выкрашенная в черный цвет.
— Это фундамент той самой башни, с которой и был передан полученный в Санкт-Петербурге радиосигнал, — рассказывал мистер Бернар.
— А почему он черный? — Джон не выдержал и даже забыл поднять руку, когда задавал этот вопрос.
— Наверно, специальная мастика. Там же рядом море, сырость… — предположил мистер Бернар.
Дальше он еще много чего рассказывал, и класс постепенно включился в обсуждение того, что может дать миру новое русское радио. А вот в голове молодого Джона билась только одна картинка. Далекая мрачная страна и попирающая небеса черная башня, которая следит за всем, что творится даже в самых дальних уголках мира.
— Джон…
Мистер Бернар позвал его, но он даже не услышал это.
— Джон!
Нет ответа.
— Мистер Джон Рональд Руэл Толкин, вы соизволите ответить на мой вопрос? — ехидство в голосе мистера Бернара можно было черпать ложкой.
Мальчик встрепенулся и вынырнул из мира грез.
* * *Полковник Пикар узнал о том, что творится у него под носом, из газет, и это было совершенно недопустимо. С другой стороны, подобный успех России оказался крайне уместным ударом по соглашению Делькассе о Сердечном союзе с Англией. А то уж больно много вистов набрали сподвижники премьер-министра Комба на этом повороте, а теперь… Переход власти к Клемансо — практически решенное дело.
И что особенно грело душу Пикару: после того, как Россия показала свою силу, горячие головы тут и в Париже вряд ли решатся на ту авантюру со 2-й Тихоокеанской эскадрой. А то ведь они просто поставят пару клякс на листе бумаги, а совать голову в петлю придется уже лично ему.
— Жорж, и что мы будем делать? — министр колоний Думерг нервничал и потел."
"— Большие решения все равно принимать Парижу. Как и нести за них ответственность, — напомнил Пикар, и Думерг сразу немного выдохнул. — Что же касается нас.