Император Николай Александрович недоумевал, как сломалась его империя на востоке. В Японии незаметно сформировалась сила, которая прорыла дыру в миф о могуществе России. Теперь все глаза были устремлены на этот секретной участке мира, где грядут невиданные метаморфозы....
Похоже, «Японская война 1904. Книга четвертая» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Японцы возвращались в деревни на своем левом фланге, и мы снова пускали бронепоезд, выжигая их оттуда и каждый раз пуская по паре снарядов еще и по кораблям с городом. Серьезных потерь пока не было ни с одной из сторон, если не считать японскую пехоту… И вот на четвертый день второго этапа, на тринадцатый с начала операции, в деревни Кизаугоу и Дагуаньшунь так никто и не пришел.
Мы выждали еще сутки, чтобы убедиться, что японцы совсем отказались от этих позиций, и вот очередной доклад от Кованько и его воздухоплавателей.
— Никого, — Чернов прочитал одно-единственное слово, и мы с штабистами переглянулись.
— Может, еще выждем, чтобы наверняка? — неуверенно предложил Лосьев.
— Согласен, — кивнул Брюммер. — Все-таки второго шанса у нас не будет, а один день ничего не изменит.
Я задумался, потом выбрался на наблюдательную позицию и еще раз окинул взглядом подсократившуюся линию японских укреплений.
— Сегодня ночью, — принял я решение, и больше уже никто не спорил.
Еще одно правило 2-го Сибирского. Пока мы прорабатываем тактику, спорить можно и нужно. Но когда решение принято, то все — нужно просто сделать все возможное, чтобы претворить его в жизнь.
* * *"
"Платон Львович Афанасьев лично вкручивал взрыватели в первую из подготовленных для ночной постановки мин. Весь мир признавал, что Россия — это один из лидеров в минном деле еще со времен Нобеля и Якоби, когда такие постановки смогли прикрыть Санкт-Петербург от объединенного англо-французского флота. Однако даже с такой школой Платон Павлович не ожидал того, что предложил Макаров.
