Порт-Артур, 20 октября 1904 года. Два солдата у заполненной воском консервной банки жадно глядят на ближайшие огни в тылу. Огонек еле тлел и не давал дыма, создавая лишь слабый свет под землю. Так они могли видеть друг друга даже за много шагов от ближайшего источника освещения — часов до смены и возвращения на передовую....
Похоже, «Японская война 1904. Книга пятая» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Что изменить?
Витте помолчал, а потом, решив, что все равно именно Николаю готовить телеграммы в Маньчжурию и Санкт-Петербург, начал посвящать его в намеки японского князя. Акцент на сухопутную армию, а потом якобы оговорка.
— Он сказал про тысячи бронированных машин, которые поставят японцам сразу несколько великих держав. И я понимаю, почему они боятся нашего усиления, почему, несмотря на все ограничения, что мы готовы были взять на себя ради мира, хотят решить вопрос более кардинально… Но столько сил, столько денег.
— Макаров справится, — неожиданно спокойно, в отличие от своего начальника, ответил Николай Огинский. — Я говорил с братом, так они с того самого утра у Дальнего, когда было заключено перемирие, готовятся к продолжению войны.
— Мы и в Крымскую готовились, — Витте покачал головой. — Вот только даже легкие победы над Турцией совсем не помогли против Англии и Франции.
Николай несогласно покачал головой, но он знал Сергея Юльевича, знал, что, когда тот упрется, его уже не переубедить. Поэтому он и молчал. Не было смысла спорить, а вот письмо Алексею… Да, написать письмо брату, по которому он успел соскучиться за эти две недели, было бы совсем не лишним.
* * *"
"Стою, слушаю, думаю, не дать ли кому в морду… Сегодня Линевич собрал на совещание командиров всех отрядов и объявил о крупных перестановках.
И опять полумеры, опять разделение сил и чрезмерная осторожность!
— Вы все поняли, Вячеслав Григорьевич? — меня спросили отдельно, видимо, обратив внимание на хмурую физиономию.
— Конечно, я все понял… — покинул ставку я с таким грустным и потерянным видом, что меня даже трогать никто не стал.
Из чужих, ясное дело. Свои-то встретили уже на вокзале.
— И что? — сжав зубы, спросил Ванновский.
— Как и сказали ваши знакомые, нас отводят в тыл.
— А мы?
— Учитывая, сколько усилий наши враги потратили на то, чтобы этого добиться… Делать мы этого, конечно, не будем.
