Малоизвестная история наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге встречаются будущие лидеры Белого движения, делают первые шаги в военной карьере. Книга раскрывает неизученные героические страницы войны и судьбы людей, чьи решения повлияли на историю России.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Японская война 1904. Книга пятая»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Малоизвестная история наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге встречаются будущие лидеры Белого движения, делают первые шаги в военной карьере. Книга раскрывает неизученные героические страницы войны и судьбы людей, чьи решения повлияли на историю России.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Малоизвестная история наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге встречаются будущие лидеры Белого движения, делают первые шаги в военной карьере. Книга раскрывает неизученные героические страницы войны и судьбы людей, чьи решения повлияли на историю России.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Японская война 1904. Книга пятая» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
По регламенту поезд разгрузят за два часа, а там, по пути на север, он закинет меня обратно к Дальнему.
— Значит, еще не все? — княжна в отличие от генерала поверила мне сразу и на все сто.
— Одна Япония могла бы сдаться, но… Она не одна.
— Как все это… неправильно. Мы же люди, не звери, чтобы только и уметь, что рвать друг друга до крови ради лишнего куска мяса.
— Знаете, — мне почему-то захотелось рассказать это именно княжне. — Когда я уезжал из Дальнего, Мелехов и Огинский поспорили. Павел Анастасович считал, что мы должны добить японцев любой ценой, а вот Алексей Алексеевич… Ему казалось гораздо важнее то, что мы смогли проявить милосердие. Что солдаты почувствовали, что одним этим сильнее любого врага. Но стоит ли милосердие и другие душевные порывы жизней?
— Как врач… — вздохнула Татьяна, — я бы сказала, что не стоит. Но я не доктор, я человек. И, глядя, куда с каждым днем все быстрее и быстрее катится мир, я уверена, что одним оружием это не остановить. Какие бы смертоносные силы мы ни поставили себе на службу, войны не прекратятся сами по себе. Их можем остановить только мы сами, а для этого… Как раз и нужно милосердие.
— Я…
— Я вижу, что вы пока мне не верите, — рука девушки поднялась и остановилась на моей щеке. Такой простой жест, но у меня от него мурашки по всему телу побежали. — Это не страшно. Вы очень умный, Вячеслав Григорьевич, однажды вы обязательно поймете.
Рука Татьяны скользнула вниз, но я в последний момент перехватил ее. Не то, чтобы я был готов поверить в благородство, душу и все такое, но… В этот момент я впервые по-настоящему об этом задумался. Задумался, почему здесь и сейчас эти вопросы поднимаются, почему они еще важны и почему, похоронив под тоннами сарказма и цинизма, про них совсем забыли в мое время.
Лондон"
"На чайных столиках из красного дерева лежали последние номера «Таймс» и «Джейнс Файтин Шипс», в креслах из толстой кожи помимо лорда Чарльза Бересфорда сидели пять джентльменов и два гостя. Один, из Франции, что иронично, носил совсем не французскую фамилию, а другой, из Соединенных Штатов, и вовсе отзывался на свою с запозданием, что говорило о том, что ее придумали совсем недавно. Возможно, специально для этой встречи.
— Почему переговоры с Россией еще продолжаются? — спросил американец. — Разве вы не хотели оборвать их, как только японская армия окажется в безопасности?
— А вы не читали доклады от молодого Пейджа, которого приставили к армии Макарова?
— К армии Линевича.
