Крик Сымы и страх Веры на фоне битвы за фанзу свидетельствуют о безжалостности Японской войны 1904 года. Улицы в дрожащем морозе переполнены воинами, каждое движение — шаг к неизвестности и смерти. Вера и Сымяк набирают решимость, отказываясь оставаться безучастными при столь тревожной трагедии....
Похоже, «Японская война 1904. Книга третья» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А если все же попытается, то я буду только благодарна, что тот, кто вас послал, решил себя выдать.
— Мы можем договориться, — главарь сменил тон. — У меня есть деньги, есть люди… Что бы ты ни задумала, у тебя будут любые наши ресурсы.
— Может, скажешь, чьи «наши»? Вы ведь не японцы, не их люди… Так кто?
Главарь отвел взгляд в сторону. Вера уже видела такое и знала — этот ничего не скажет. Ну и ладно. В конце концов, она не нанималась делать всю работу за Казуэ, Ванновского и уж точно не за Макарова.
* * *Алексей Алексеевич Огинский зашел к брату прямо посреди ночи, но тот еще не спал.
— Владимир, — молодой поручик сжал кулаки, — нам нужно поговорить.
— Если тебя интересуют секреты Витте, ты же знаешь, я не говорю дома о работе, — голос старшего брата звучал привычно строго, но… Он не предложил Алексею выйти, а еще он в такое позднее время даже не снял мундир.
— Ты только вернулся… А он что-то задумал… — понял Алексей.
— Ничего, что повредит России.
— Тогда ты можешь мне рассказать. Ты же, я вижу, сомневаешься, так не молчи. Если твой начальник прав, то разве будет в этом что-то плохое?
Старший брат отошел к окну, постоял, глядя на редкие вспышки выехавшего на ночную охоту бронепоезда, потом вернулся за стол и сел, выпрямив спину, словно на уроке.
— Помнишь, когда твой отец умер, что сказал мой?
— Что сын брата — его сын, с тех пор мы тоже стали братьями.
— Почему для тебя так важен Макаров? Он же просто один из сотен генералов. Да, талантливый, но достаточно ли этого, чтобы Огинские расчищали ему путь?
— Он меняет армию, он меняет людей вокруг себя, и пока… Мне нравится то, что получается.
— Ты раньше никогда ни о чем не просил меня. Считал ниже своего достоинства.
— Возможно, я тоже изменился.
— В тебе как будто добавилось наивности, словно тебе снова двенадцать, и ты веришь, что этот мир может быть справедливым.
— Почему Витте именно сегодня убедил великого князя начать наступление? Что такого случится завтра, если для этого ему понадобилось так явно проявлять себя?
— Сегодня. В первый раз ты сказал правильно, — Владимир поправил брата. — Сергей Юльевич убедил великого князя, и уже сегодня тот вынудил Линевича отдать приказ.
