Книга рассказывает о малоизвестной наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге развернулись грандиозные сражения, где встретились будущие лидеры Белого движения. Автор показывает героизм российских воинов и те знамения перемен, которые принесла эта война русской...
Раздел Chitat.online для книги «Японская война. 1904» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Книга рассказывает о малоизвестной наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге развернулись грандиозные сражения, где встретились будущие лидеры Белого движения. Автор показывает героизм российских воинов и те знамения перемен, которые принесла эта война русской...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Антон Дмитриевич Емельянов Самиздат подборки серии
Книга рассказывает о малоизвестной наземной кампании Русско-японской войны 1904 года. На Мукденской дороге развернулись грандиозные сражения, где встретились будущие лидеры Белого движения. Автор показывает героизм российских воинов и те знамения перемен, которые принесла эта война русской...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Японская война. 1904» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Чувствовалась в ней, конечно, армейская грубость и прямота, но… Возможно – тут доктор чуть не подавился на вдохе от этой мысли – чего-то такого и не хватало на самом деле всей медицинской службе империи. А то любят в том же Красном кресте поговорить об абстрактном милосердии, а как до дела доходит – кто в лес, кто по дрова. Нет цели, а значит, нет и возможности договориться: а что не так, а что можно сделать лучше.
– Оставим споры. Что там дальше было в этой простой сортировке?
– Если дышит, но не может говорить или двигаться, то красная зона.
– Дальше.
– Если двигается, говорит, но не может ходить, то желтая…
– А почему такой акцент именно на возможности ходить?
– Потому что если может двигаться и ходить, то это зеленая. Этот пойдет дальше своим ходом, – победно улыбнулся Короленко. Похоже, он сам задал тот же вопрос в свое время и теперь доволен, что и другие попались в эту ловушку.
Фельдшеры начали бурно обсуждать услышанное, другие врачи, стараясь сохранить репутацию, держались в стороне, но и они нет-нет, да и вставляли слово-другое. Сам же Игорь Иванович твердо решил, что будет внедрять эту новую методику у себя. Да, в ней было немало дыр, особенно в сортировке желтых и красных больных, и тут фельдшерам на местах будет помогать только их опыт и насмотренность. Но уж больно убедительной получилась разница: 15 минут и 10 фельдшеров в одном случае, и 2 минуты и 1 фельдшер в другом. Небо и земля. Да и сам доктор, хоть и был весьма упрям, пользу дела всегда ставил на первое место.
Возможно, и остальные идеи полковника будут иметь смысл… По крайней мере, когда он освободится, нужно обязательно еще поговорить.
* * *Я икнул прямо на ходу, замедлился, чтобы восстановить дыхание, а потом уже спокойно вышел к своей палатке, рядом с которой гарцевали и переругивались одиннадцать казаков. Их старший выделялся не только погонами. Сам вытянутый, голова тоже, словно старалась успеть за телом, и иссиня-черные щегольские усы. Вот, кажется, я и познакомился с начальником переведенной ко мне кавалерийской сотни.
Петр Николаевич Врангель или, покороче, фон Врангель. Фон – потому что барон, и сейчас с этим баронским апломбом мне и придется разбираться. Еще бы понять, чего он так взбеленился!
– Господин полковник! – один из ближайших казаков неожиданно бросил мне укороченную для кавалерийских частей мосинку. – Давайте стреляться! За то, что в грош не ставите русскую кавалерию!
В памяти неожиданно всплыло. Свои командиры, свои интенданты, даже свои инспекторы – кавалерия, как и флот, в это время была словно государство в государстве. И, кажется, когда Засулич предложил выделить мне личную сотню, это было не столько подачкой, сколько подставой.
