В Яраре начинается история загадочной криокапсулы, где главный герой чувствует себя вконец запертым. Его вопросы о самоуничтожении корабля переплетаются с тяжёлыми атмосферами обвинения и неудачных попыток выбраться. Капсула становится местом, где главный герой вынужден столкнуться со своими страхами и решить судьбу корабля перед его возможным самоуничтожением....
Похоже, «Ярар. Начало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ярар, скажи мне, ты где-то такие мысли услышал? Или сам к ним пришёл.
Блин, прокол…
— Это мои мысли, — ответил я, и дополнил. — Когда мама с папой сообщили мне, что у меня скоро появится брат или сестра, то я долго думал, о том, чтобы к ним не пришла беда. И о том, что я всегда буду их защищать.
— А я-то думал, почему ты такой задумчивый ходишь! А ты переживал о родных. Что ж похвально! Но напоминаю, что чтобы ты смог кого-то защитить, ты должен быть сильным.
— Я понял. А задумчивым я ходил, потому что мама сказала, что ждут мальчика или девочку, а я-то уже знал, что родятся близнецы.
— Кхам-хм, откуда? — подавился от удивления Михаил. — У тебя что, магический взгляд?
— Не знаю, учитель. Я просто не понимаю о чём Вы говорите.
— Аггх, — подавился он. — Как ты смог узнать, что Эмери ждёт близнецов? — с восторгом во взгляде, быстро спросил Михаил.
— Так я видел двух белых светлячков, появившихся у неё в животе. Но разве это называется магический взгляд? — уже я с удивлением спрашивал Михаила. — Просто я думал все так могут видеть.
— И как давно у тебя появилась это умение? — спросил учитель, нервно кусая губы.
— Не помню. У нашей служанки года три назад я видел такое же свечение. Но оно было какое-то неправильное. Потом я слышал, что у неё был выкидыш.
— Так, Артём, Ярар, и ты Антон, — обратился к нам и солдату Михаил, — об этом никому не слова. Отцу я сам расскажу, — после чего дядя оставил нас трястись в карете, а сам поскакал во главу колонны, где должен был находиться Талий.
Артём стал задавать кучу вопросов и громко возмущаться, но я ничего не успел ему ответить.
— Молчи! — И, поняв по нашим испуганным лицам, что нельзя так с господскими детьми разговаривать, продолжил уже спокойнее: — Помолчи, юный господин. Ка Торен правильно сказал, нельзя кому попало об этом говорить. Если хотите разговаривать, то только не на эту тему. Ваш отец, — смотря мне в глаза, сказал Антон, — объяснит Вам что к чему."
"Разговор после этого не вязался. И в ворота мы въехали в полной тишине.
Два года назад, в день рождения близнецов, отец закатил знатный пир по этому поводу. Моих брата и сестру назвали Тимофеем и Марией.
