Второй том драматичной истории "Ярар X. Война" ведет читателей по лестнице непредсказуемых событий, где каждый новый главный отрезок открывает новые тайны и персонажи. Словно шагая через глубину смертельной битвы, атмосфера становится всё более напряженной и мрачной, подчеркивая жестокость и ужас войны....
Даже тот случай у Кейптауна. Видели да, как он подстрелил Фабиана?
— Хорррооошая попытка, Мерин, — усмехнулся я и ехидно добавил: — Таких подробностей о вашем бое у нас нет.
Он ненадолго задумался.
— Если поймёшь, что мы не выберемся, обещай, что расскажешь…
— Мы выберемся, — перебив принца ответил я. — Степан Осипович, Вы как?
Услышав своё имя, он приоткрыл один глаз.
— Думаю, что будь я моложе, хрен бы проиграл этому реликту!
— Мдааа уж… Не прошло и года… что называется.
— Аааа, проснулся! — раздался у двери голос, от которого у меня мурашки пошли по коже.
— Почему мы живы? — спросил я.
— А ты торопишься уйти в Стихию? Или может ты не рад, что я попросил по возможности взять твоих друзей живыми, или, — посмотрел на он Макарова, — относительно целыми?
Я промолчал, и когда на его лице появилась ухмылка, ко мне подошёл Аракс, и зажал мне челюсть.
— Пей или я убью их всех! — прошипел Моисей, и в его руке появился стихийный клинок, который он приставил к горлу Меньшикова. Он висел ближе всех ко мне, и хоть мне было глубоко по… на него, я понимал, что после него Моисей убьёт следующего.
В камере все кричали. Эмери сыпала проклятиями. Макаров просил взять его… «Глупый старик,» — прослезившись подумал я.
— Хорошо, — покорно сказал я. И когда склянка опустела, я спросил. — Что это было?
— Дурман, — ответил Моисей. — Он сделает тебя более сговорчивым. А это, — достал он второй флакон, — нейтрализует действие выпитого тобой зелья. Ждать целый месяц у меня нет никакого желания.
Его я тоже выпил подумав, что, если магия вернётся ко мне, я спокойно смогу избавить свой организм от действия дурмана.
После этого они ушли. В тот день магию я так и не почувствовал. Тогда я подумал, что это действие странных железных ошейников. Но учитывая, что магическое зрение у меня тоже отсутствовало, я не мог рассмотреть, что именно блокировало нашу магию.
Четыре раза в день ко мне приходил Аракс и спаивал мне дурман. На пятый, у меня появилась тяга к нему, и я сам начал ждать, когда придёт Аракс. Сын Моисея заметив моё выражение лица, с превосходством посмотрел на меня.
