Автор
Яромира ступала по бескрайнему морю, где лишь тьма отражалась от воды. Она чувствовала холод и ветер, словно сама была частью этого безжизненного пространства. Медленный драккар скользил через бесконечные водовороты, и каждый миг казался вечностью.
И в чем был не прав северный конунг? Кто из них первым упустил Мирошку? Кто позволил умыкнуть дочь у себя под носом, из родного терема?..
Он подавил вздох, потому что не престало князьям вздыхать на глазах у толпы, и едва заметно кивнул.
— Добро, — сказал Ярослав, и у его дочери по груди растеклась горячая волна облегчения. — Добро, я отдам за тебя Яромиру Ярославну.
Все, что случилось дальше, княжна припоминала смутно."
"Кажется, отец подвел ее к жениху — теперь она могла так называть его взаправду! — и Олаф скрепил их руки вышитым рушником и кожаным ремнем, отдав дань уважения ладожским и северным традициям.
Харальд, приняв стопку, одарил княжну непонятным, странным взглядом; в глубине его глаз что-то блеснуло.
Они стояли чуть в стороне от людей, близко друг к другу, и щеки Яромиры покраснели под пристальным взором конунга.
— Elskuleg mín. Hjarta mitt, — шепнул Харальд ласково, и княжна посмотрела на него с любопытством.
— Что это значит? — она узнала язык, но не узнала слова.
Никогда прежде их не слышала.
Губы конунга тронула улыбка. Немудрено, что Ярлфрид не поняла. Он и сам по пальцам одной руки мог пересчитать все разы, когда слышал их из уст соплеменников.
— Это значит: любимая моя. Сердце мое, — тихо сказал он, его голос окутал ее, как теплый плащ
Яромира замерла, чувствуя, как кровь горячими волнами приливает к лицу. Слова, такие простые, но такие глубокие, звучали в ее голове, заставляя сердце колотиться быстрее.
— Любимая моя… — повторила она почти шепотом, проверяя, как они звучат в ее собственных устах.
Харальд наблюдал за ней, и его взгляд был мягче, чем когда-либо прежде.
— Ну так что, дроттнинг? — заговорил он с лукавством, которого в себе отродясь не знал. — Приказывать сносить с кораблей пиво для свадебного пира?
Яромира подняла на него взгляд, который разжег в его груди настоящий пожар.
— Приказывай, конунг, — она чуть склонила голову, и уголки ее губ дрогнули, будто она едва сдерживала улыбку.
Харальд помыслил, что хорошо, что говорили они не на палубе драккара.
