Автор
Украденная из отцовского терема княжна Яромира встречает сурового викинга-конунга. Судьба готовит им испытания, где любовь столкнется с неумолимой волей богов. Только потеряв все, героиня найдет то, о чем мечтала, но сможет ли она пойти против предначертанного?
Подворье, как и всегда перед скорым отъездом, было охвачено суетой. Слуги и отроки снаряжали сразу два отряда: один — княжеский, на вече, и второй — во главе с воеводой Будимиром, в Белоозеро.
Проводив взглядом умчавшегося в терем мальчишку, Ярослав вздохнул. Не в первый раз пожалел он, что не было рядом старого пестуна, дядьки Крута, в честь которого его сын получил первую часть своего имени. Уж тот бы всенепременно растолковал бы ему, что своим знамением хотел сказать грозный Перун.
Он соврал сыну.
Он не верил, что знак был добрым, ведь в тот миг Ярослав не только просил Перуна об удаче на княжеском вече. Нет. Он думал, что было бы славно договориться с Новым Градом миром. Выставить против варягов единую рать, чтобы те осели в княжестве, которое распахнуло перед ними ворота, да так бы там и остались, увидав, что прочие земли перед ними не склонятся.
Было бы славно этой зимой не умывать землю кровью. Не оплакивать отцов, братьев, мужей, сыновей…
Кажется, Бог-Громовержец осерчал на Ярослава за такие мысли. Перун был Богом воинов, Богов кровавых битв и сеч. Немудрено, что чаяния князя не пришлись ему по нраву."
"Мужчина провел ладонью по глазам. Он знал, что среди его собственных людей нашлись бы те, кто назвал подобное трусостью. Но Ярослав также знал, что сражения, идущие одно за другим, одно за другим, истощали княжество. А он хотел для Ладоги процветания. Спокойствия. Он хотел для Ладоги мира. Довольно они умывались кровью — столько зим подряд.
Никто не скажет, что ладожский князь бежит от битвы. Никто не посмеет обвинить его в трусости. Хотеть, чтобы твои люди жили — это не трусость. Это мудрость, которая не к каждому приходит.
Свои терзания Ярослав всегда скрывал умело.
Ни воеводы, с которыми он провел остаток дня в беседах, ни прочие кмети, ни жена, ни младшие дети — никто не заметил, что отныне князь носил на сердце тяжесть. И только Крутояр порой искоса поглядывал на отца, не решаясь заговорить о том, что его терзало. Неужто мальчишка ему не поверил? Когда сказал он про добрый знак?..
Но в сыне текла та же кровь, что и в его жилах. Ему с рождения было начертано стать однажды князем, и все поколения предков незримо стояли за его спиной. Быть может, по хребту Крутояра пробежал холодок, который почувствовал и сам Ярослав тогда на капище. Быть может, сын почувствовал куда больше, чем мог постичь.
На другой день провожать князя на вече собралось почти все городище. Пришел и простой люд, и бояре, и жрецы, и купцы.
