Автор
Весна вернулась, настроение звери. После дождя выдалась ясная ночь с заревом над городом. Палатка Тома и его друзей освещена светом луны, рядом тихо шумит шоссе, вдали мерцают огни Чикаго. Ущелье поднимается за ними к громадам отелей, заря приближается с полнотой мечты и тревоги....
"
"— Нам еще надо решить проблему ее устойчивости. Мы не можем выпускать препарат со сроком годности двадцать девять дней, каким бы чудодейственным он ни был.
— Насколько я понимаю, распавшаяся молекула становится биологически инертной?
— Полностью. Вот почему я называю ее «локи».
— Это ведь какое-то скандинавское божество?
— Бог коварства и раздора, — подтвердил Монне. — И к тому же «локи» был оборотнем и мог принимать разные обличья.
— О, теперь я понимаю, в чем будет состоять моя работа: не дать оборотню изменить свой вид.
Доктор Монне развернул кресло и посмотрел на Надю:
— Да. Чрезвычайно важная для нас работа. Эта проблема должна быть решена во что бы то ни стало. От нее зависит будущее нашей компании.
Ой, только не это, подумала Надя.
— Будущее компании... Но это такая ответственность.
— Знаю и очень на вас рассчитываю.
— Но ведь у вас есть и другие лекарства...
— Все они ничто по сравнению с этим средством.
— Думаете, это выполнимо?
— Молюсь об этом. Но есть кое-что еще, что вы должны знать об этой молекуле.
Взгляд доктора Монне стал таким напряженным, что Надя почувствовала неловкость.
— И как же?
Доктор облизнул губы. Почему он так нервничает?
— То, что я вам скажу, прозвучит невероятно, но я испытал это на собственном опыте.
Не похоже, подумала Надя. Уж слишком неуверенно выглядел доктор.
— Когда «локи» распадается, все свидетельства о ее бывшей структуре — цифровые, фотографические, пластиковые модели и даже человеческая память — меняются вместе с ней.
Надя прищурилась. Извините, доктор Монне, но вы, кажется, перехватили.
— Не хочу обидеть вас, сэр, но это совершенно невозможно.
— И я так сказал, когда впервые столкнулся с этим явлением. Я видел, что молекула изменилась, пропали боковые цепочки, но не мог вспомнить какие. Нет проблем, подумал я, все это есть в компьютере. Но молекула в памяти компьютера выглядела точно так же, как распавшаяся.
— Как такое может быть?
Он пожал плечами:
— До сих пор не могу понять.
— А где?
Монне поморщился:
— Это не имеет значения. Когда все повторилось, я решил подстраховаться. Записал исходную молекулу на диски, сделал распечатки и убрал их подальше. Когда молекула снова распалась, я достал все копии и... — Доктор остановился и сглотнул, словно у него пересохло во рту. — Все они изменились, и на них снова была уже распавшаяся молекула.
