Ярроу начинается необычной женщиной, которая доживает последние дни своей жизни на пенсии в маленьком городке. Ее день за днем похож на предыдущий — так сложна жизнь пенсионера для многих людей. Однако она видит в этом простое объяснение к удивительной и увлекательной симфонии дней, заполненных важными моментами жизни: учебой, профессиональным становлением, семьями и детьми, а сейчас и даже внуками....
Одному из мужчин на прошлой неделе ампутировали ногу, работает он лесничим, случайно свалился в овраг и сильно поранил ногу, пока рана не загноилась, лечил сам, травками. Лечение не помогло, в лечебнице развели руками и отрезали. Я чуть за голову не схватилась, мрак полнейший, люди вообще не задумываются об элементарных вещах: глубокий порез нужно почистить от грязи, промыть, и срочно бежать в больницу, где тебе окажут квалифицированную помощь, а не лепить мох сверху на открытую рану и ждать чуда. Два других мужика были соседями, и оба поступили с рвотой и диарей, с высокой температурой — все признаки энтеровирусной инфекции, им здесь давали настои для кишечника и желудка, много отпаивали водой, посадили на диету из каши на воде, все эти меры помогли больным поправиться.
После обхода я пошла к местному завхозу, буду звать его только так, нашла его на втором этаже, он как раз вышел из своего кабинета и собирался куда-то пойти:
— Светлого утра, уважаемый Грей! Не уделите мне минуту вашего времени? — спросила я, дружелюбно улыбаясь.
— Минута найдётся. И сразу предупрежу — сильно не наглейте! Много не дам! И вообще у меня на складе уже давно ничего нет! Совершенно пусто!
— Уважаемый Грей! Так мне и не нужно много, — хотелось рассмеяться, — мне нужна эластичная, тянущаяся ткань для ноги нашей пациентки — уважаемой Тины Рейв, шириной в полторы моей ладони и длиной в четыре мои руки.
Грей Дак задумчиво прикусил губу, пожевал её, и выдал:
— Остался кусок шерстяной ткани, достаточно дорогой, осталась после обивки мебели в кабинете лекка эра Рик Таля, думаю смогу вам её выделить, там как раз чуть больше, чем вам нужно. Для пациентки не жалко, мучается уж больно давно, но больше ничего не дам! — закончил он и добавил, — пойдемте со мной на склад, выдам вам запрашиваемое, но сегодня больше ничего не просите! Разорите Лечебницу, столько мыла взяли у меня, тряпок! И на что? На уборку! Да кому нужна эта уборка, — вот так размахивая руками и бубня себе под нос о разорении его любимого склада мы и дошли до места, где мне выдали хорошего качества кусок шерстяной* плотной ткани, которая и правда, замечательно тянулась.
Прим.
