Холодный ветер пронзает даже плотное пуховику и капюшон, который девушка надевала ради тепла. Её душа охлаждается быстрее тела, переполненная мурами прошлого — воспоминаниями, которые не дают покоя и отдаляются в вечность.
– Люба моя сестра, мама. Если ты уж хочешь видеть в этом доме меня, то примешь и её. Я пришёл сюда с ней и детьми и, если понадобится, то и уйду отсюда вместе с ней и мальчиками.
– Зачем тебе эта девка и её непонятно от кого нагулянные дети?
– Мама… – сквозь зубы процедил Андрей.
– Что мам, сын? Что? У этих двоих пацанов ведь есть отец? Пусть он помогает ей с детьми. А не хочет, так пусть Люба подаст в суд на алименты. Лишняя копейка ведь не помешает. Или она не знает, кто их отец?
– Мама, не говори так о Любе. Ты же ничего не знаешь, а судишь.
– Андрей…
– Мама, я не желаю больше слышать на эту тему никаких разговор. Люба, мальчики, ты и я – одна семья. Если ты и дальше хочешь быть частью нашей семьи, то ты больше не будешь даже заикаться о том, что Любе не место в этом доме. Я всё сказал. Надеюсь, ты меня поняла. Если же нет, я повторю, но в последний раз.
Тамара скорчила на лице неприятную мину, но против слов сына, сказанных таким железобетонным тоном, открыто переть не стала.
– Люба эта могла бы хоть по дому больше полезных дел делать, а то ведь…
– Мама, – резко оборвал её Андрей, уже повысив голос, – Люба не прислуга.
Любе было крайне неприятно всё это слушать. То, что Тамара невзлюбила ни её, ни её сыновей было понятно сразу. Если бы не обстоятельства, Люба с мальчиками ни на день здесь не задержалась. Но ради сыновей гордость девушке пришлось задвинуть подальше.
.
– Люб, не обращай на неё внимание, – Андрей прошёл на кухню в ожидании ужина, сразу по побледневшему и расстроенному лицу девушки понял, что она всё слышала.
– Мама ворчит, потому что ей сейчас непросто, как только встанет на ноги, бухтеть станет гораздо меньше.
– Мне так неловко быть приживалкой, Андрей. Что я за мать такая, если абсолютно ничего не могу дать своим детям? Даже своей крыши над головой у нас нет.
– Ты дала им самое важное, самое главное, то чего не купишь ни за какие деньги.
Люба едва заметно улыбнулась. Андрей всегда был оптимистом.
– Что у нас на ужин, Люб?
Любе мгновенно стало неловко перед Андреем, кажется, что она просидела в прострации в своей комнате слишком долго. Ужин ведь она не приготовила.
