Ящик с проклятием — это напряженное приключение в ущербленном лесу, где каждый дерево и камень несет тайны прошлого. В сердце этого места стучит древнее проклятие, которое начинает разрушать людей вокруг. История оставляет тебя на грани между реальностью и предчувствием страшного будущего, как в рассказах Стивена Кинга....
– В прошлый раз, – сказала Магуайр, прерывая его мысли, – мы знали, что должны сделать всё правильно…
– Так сказал и Роксбург! Что это вообще значит?
Медсестра обернулась на голос Сепа.
– В первый раз, когда мы делали подношение, – прошептала Магуайр, – то всё устроили неправильно. Оно должно было быть посвящено нашей дружбе, такой же, как ваша, но другие ребята… не восприняли это всерьёз. Только Том и я. Остальные трое сразу же забрали свои жертвы – так что наше обещание было нарушено. И затея обернулась бедой.
– Шелли, которая умерла в Нью-Йорке?
Эйлин странно посмотрела на него."
"– А ты сообразительный. То была Шелли, да. Её волосы попали в двери поезда метро. Ужасный случай. Я совсем забыла о подношениях, пока Морган не умер несколько лет назад. В ту ночь к окну прилетела ворона, и я всё поняла. Вторая появилась, когда умерла Лиззи; ещё одна вчера, когда Шелли… – Она замолчала и кивнула в окно.
В стекло смотрели две вороны. Одна была тяжело ранена, белая кость торчала из разорванной плоти; и вдруг к ним, взмахнув крыльями, присоединилась третья – дробина сияла у неё в глазу.
– А теперь пришёл мой черёд, – сказала Магуайр. – Не знаю, почему на этот раз всё намного хуже. Никто не погиб, когда мы нарушили правила. Какие подношения вы сделали?
– Я – плюшевого мишку, Даррен – несколько стрекоз, часы, зеркало, дневник. И сегодня мы попытались отдать ящику новые версии того же самого – например, нового плюшевого мишку, а Хэдли принесла ручку, которой писала дневник, – но это не сработало!
– И всё? Ничего больше?
– Нет, – сказал Сеп, – только…
– Только что?
– Ещё кровь.
– Что? – воскликнула Магуайр, но изобразила улыбку, когда медсестра резко подняла глаза от своего стола. Эйлин понизила голос до шёпота. – Вы положили что-то живое в…
– Нет! Хэдли уронила крышку и порезала руку; попало совсем немного.
– Её крови? Человеческой крови?
– Да, – сказал Сеп.
Она покачала головой:
– Не знаю. Но мне это не нравится.
Сеп подошёл ближе к кровати.
– Я теперь это слышу. Чувствую голос ящика.
– Чувствуешь? Каким образом?
– У меня болит зуб, а шум ящика так вообще пронзает челюсть как сверлом. Настоящая пытка. Почему так?
Магуайр задумчиво кивнула.
– А запахи чуешь, что идут от ящика?
– Ага, – кивнул Сеп, вспомнив вонь Барнаби. – Сырость, затхлость и…
– Гниение.
