Ящик с проклятием — это напряженное приключение в ущербленном лесу, где каждый дерево и камень несет тайны прошлого. В сердце этого места стучит древнее проклятие, которое начинает разрушать людей вокруг. История оставляет тебя на грани между реальностью и предчувствием страшного будущего, как в рассказах Стивена Кинга....
Всегда одно и то же, три раза в неделю, вот почему у тебя отросли сиськи, – но больше не приходи, законченный подонок, спасибо, до свидания.
Он закрыл дверь перед носом Дэниелса и повернул ключ в замке.
Хулиган задрожал от ярости. Он указал прямо на Сепа, затем нанёс несколько ударов ногой по стеклянной двери, сотрясая её вместе с рамой.
– В следующий раз останемся только ты и я, урод, – и я выбью из тебя дерьмо, ты меня слышишь? Я тебя урою!
Марио потянулся за прилавок и вытащил тяжёлую деревянную скалку для пиццы.
Он подождал, пока боль в животе утихнет, а затем медленно втянул воздух.
– Не волнуйся, Септембер, – утешил Марио, поправляя фартук и волосы. – Жирдяй больше злится на меня. В прошлом году я убил его собаку.
Сеп выглядывал Дэниелса всю оставшуюся ночь, но банда больше не появлялась. Может быть, они нашли другую жертву. «Или Мак отвлёк их», – подумал Сеп, вспоминая взгляд, брошенный бывшим другом напоследок.
Странно, ведь именно Мак однажды держал Сепа, когда Дэниелс плевал тому в лицо, гнался за Сепом вместе с остальными через поля за школой, бросал одежду Сепа в душ, пока тот глотал слёзы стыда. Мак вёл себя не лучше остальных.
При этом, когда все то и дело норовили припомнить прозвище «Септик», Мак вообще ни разу не сказал ничего обидного.
Сеп пролил на измученный разум бальзам суетной работы; мысли блуждали где угодно, пока руки двигались сами по себе: он посыпал солью чипсы и вылавливал маринованные огурцы; складывал еду в бумажные пакеты и выставлял на полки газировку.
Поначалу он ещё выхватывал взглядом заголовки газет, в которые заворачивал ужины – про ядерные ветра в Чернобыле, последние промахи Рейгана и начало чемпионата мира, – но после нескольких часов на жаре мозг отключился, чернила расплылись, и Сеп больше не видел слов или клиентов, просто кивал и улыбался, как дрессированный тюлень. Поэтому он чуть не подпрыгнул, когда вместо заказа голос сказал:
– Септембер! Дружище!
Сеп моргнул, сосредоточившись на говорящем.
– Что тебе надо? – спросил Сеп. – Я же сказал, я работаю.
– Знаю, мужик, знаю. Я хочу краба – не могу наесться этими клешнями. Как дела?
– Даррен, я работаю.
Аркл вскинул руки, затем убрал волосы с воротника.
– Я – твоя работа, Сепстер. Дай мне мой ползучий ужин – и не жалей уксуса. И банку газировки.
