Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Сидел напротив и прятал в кармане этот фактик.
— Масса косвенных, — не очень уверенно сказал Лева.
— Перечисли, дружок, — следователь навалился на стол, ждал, чем же порадует его молодой инспектор уголовного розыска.
— Допросить официанта и доказать, что Крошин разговаривал с Логиновым в субботу вечером.
— Тебе не смешно?
— Я говорю, что есть, Николай Тимофеевич, — вспылил Лева. — И не перебивайте меня, пожалуйста. Я сбиваюсь, фактов же у нас не прибавится.
— Извини, дружок. Я больше не буду, — следователь прижал ладонь к груди.
Лева кивнул, мол, понимаю и прощаю.
— Можно допросить парней с ипподрома. Они станут отказываться, но если их прижать, а вы, конечно, сумеете, думаю, они расколются. Их показания помогут нам доказать, что Крошин живет не по средствам. Мало, но все-таки больше, чем ничего. Если допросить девушек, можно доказать, что в день и во время убийства Крошин в ложе отсутствовал.
Следователь поднял палец, довольно кивнул.
— В среду Кунин обнаружил в своей робе подкову.
— Так много, и так мало, — подвел итог следователь. — Будь Крошин менее опытен, хотя бы менее выдержан, я бы его в этом лабиринте запутал. Другой человек заврался бы вконец и сознался. Крошин ничего не станет доказывать, он не будет оправдываться.
— Валек, — подсказал Лева."
"— Валек, — повторил следователь, — предположим, скажет, что Крошин в целом не выигрывает. А Крошин ответит, что главные ставки он делает сам, и никто обратного не докажет.
