Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Слушаем вас, — сказал Турилин.
— Наиглавнейший, — вставил один из братьев, — создавший миф о непобедимости Крошина.
Лев повернулся, посмотрел говорившему в глаза. Наступила неловкая пауза. Следователь, сидевший за столом неподвижно, не подававший вообще никаких признаков жизни, вдруг сказал:
— Не стоит, Лев Иванович. — Он тоже взглянул на Птицыных, без надобности переложил на столе папки. — Если бы мы были в экспериментальной мастерской, уважаемые, я бы вам разрешил попробовать осуществить ваше предложение.
Братья, признанные асы уголовного розыска, не привыкли к такому тону и приготовились дать отпор. Турилин жестом остановил их и сердито сказал:
— Вас ждут, Лев Иванович.
Лева понял, что по его вине пострадала честь мундира, и смутился.
— Не знаю, — наконец сказал он, — не знаю, как вести допрос Крошина…
— Браво! — сказал кто-то из братьев.
«Ну, я вам, черти, дома выдам», — решил Турилин и кивнул Леве.
— …Но я знаю, как допрос вести нельзя. Как рекомендует Анатолий, так нельзя. На Крошина нельзя давить напрямую.
— Уговаривать прикажете? — сорвался Анатолий.
— Нет. Уговаривать тоже не годится, — спокойно ответил Лева. Он видел, с каким вниманием смотрят на него Турилин и следователь, и заговорил увереннее: — Крошина понять надо.
— Валютчика и убийцу…
— Слушай, Птичкин… — Ломакин сердито засопел, махнул рукой. — Прошу извинить, Константин Константинович. Прошу извинить, Николай Тимофеевич.
Леве стало ясно, что больше никто из братьев не произнесет ни слова.
— Крошин живет в выдуманном мире собственного «я».
— Спасибо, — сказал следователь.
— Лева, что конкретно вы предлагаете? — спросил Турилин.
— Как-то его убедить, что признание явится для него победой, а не поражением. Но как?
— Такая подмена невозможна, — сказал Турилин, следователь согласно кивнул. — Но верная позиция где-то в данной плоскости. Решать надо по ходу допроса, основываясь на его реакциях. Предположим худшее, и допрос ничего не даст. Что мы будем иметь в суде, Николай Тимофеевич?
— До суда надо дожить, Константин Константинович, — ответил следователь.
