Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Мама Левы, отец звал ее Сашей, а Клава — Александрой, была по профессии психиатром. Занимаясь исследованием человеческой психики, познавая сложность ее организации и противоречивость, она любила человека очень категоричного, не признающего ничего, кроме черного и белого.
Когда Лева был маленький, категоричность отца ему нравилась своей простотой и доступностью. Затем в какой-то период она его страшно раздражала.
Когда Лева учился в старших классах, мама начала подсовывать ему различные книжки по психологии.
Еще в университете Лева понял, насколько его родители самобытные люди. Осознав это, Лева долго взвешивал: хорошо это для него, Левы, или плохо? Существовали свои «за» и «против». «За» понятны, самым существенным «против» являлось стремление Левы к самостоятельности.
Когда Лева пошел работать в милицию, мама сказала: «Ужас. Я иногда, как следователи выражаются, с их „клиентами“ сталкиваюсь. Почти стопроцентная патология». Папа же, пожав плечами, сказал: «Не артиллерия, однако работенка мужская». Клава посмотрела на папу, затем на маму и сказала: «Довоспитывались? В приличном доме милиционер будет жить».
В доме существовал установленный отцом обычай — делиться радостями и держать при себе неприятности.
"Едва глянув на пришедшего с работы, Клава безошибочно ставила диагноз. Если следовало ворчание на остывшие котлеты, значит, все в порядке. Если Клава ставила еду молча, значит, так себе.
