Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Его гнедой жеребец Ринг бежал великолепно, еще недавно он показал две минуты двенадцать, сейчас был готов на две ноль пять.
Нина успокоила своего двухлетка, заставила шагать. Она видела гнедого Ринга лишь мгновение, но ей и этого было достаточно. Готовность и классность рысака наездник определяет с одного взгляда. Нина заторопилась на конюшню взглянуть на Григория, она не видела его уже часа полтора. Осталось чуть больше недели, держись, Гриша, у тебя появился достойный соперник. Нина не знала, радоваться ей или огорчаться.
"У конюшни Рогозин с Левой возились с «американкой», правили у нее колеса, «восьмерило» чуть-чуть. Нина бросила жеребенка на попечение встретившего их Николая, даже не взглянув на Леву, о котором думала последние часы, прошла к денникам. Гладиатор заржал.
— Выводить, Нина? — спросил подошедший Рогозин.
За последние дни он впервые назвал ее по имени. Нина, оторопев, кивнула и радостно ответила:
— Выводите, выводите, Михаил Яковлевич.
Гладиатор выбежал на солнце, играя, делал вид, что пугается тени от столба, описал вокруг конюха круг и замер.
— Не воображай, грязнуля, — Нина протирала жеребца полотенцем, ласка ее рук никак не сочеталась с нарочито серьезным тоном.
Коля уже подкатил качалку, Рогозин запрягал, жеребец взял железный мундштук, будто сахарный. Нина заняла свое место, конюхи отскочили, рысак стоял. Выдержав солидную паузу — ведь необходимо напоминать, кто здесь главный, Гладиатор медленно двинулся.
— Понял Григорий, все понял, — скупо улыбнулся Рогозин. — Видал, Виталий на Ринге проехал, зацепил Нинку, зашебуршилась девочка. Хорош Ринг, спору нет, капитальный жеребец, класс, школа, все при нем. А Григория ему все равно не объехать.
