Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
Она бы на его месте… Нина даже зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела в конце улицы высокую, быстро приближающуюся фигуру.
— Нина, — последние метры он пробежал. — Вы ждали меня? Я так рад.
Он мог и не говорить. Нина видела это. Но она заметила тревогу, чем-то он был огорчен. На ее вопрос он ответил:
— Дома напортачил. Отцу нагрубил, нехорошо.
Нина взяла его под руку, они шли некоторое время молча.
— Лева, а вы моложе меня, — неожиданно сказала Нина, подняв голову, посмотрела ему в лицо.
— Знаю, но это пройдет, — он рассеянно улыбнулся, думая уже о чем-то своем, тут же нахмурился своим мыслям, отвел ее в сторонку, к росшему у забора огромному платану.
"— Вы только не сердитесь. Вы мне мешаете, Нина, — он торопился, боялся, что Нина обидится и уйдет. — Я думаю все время о вас, мне же следует заниматься делом. Людей нельзя убивать. Мне верят, мне поручили мои товарищи, люди. Нина, — он указал ей на идущую по другой стороне улицы женщину с кошелкой, — эта тетенька, даже не зная о моем существовании, верит мне.
Нина, отлично понимая свою несправедливость, сказала:
— О чем вы, Лева? Оправдываетесь, будто должны и не отдаете. Занимайтесь-ка своим делом.
— Нехорошо, — Лева покраснел. — Но я не обиделся, — он кивнул и ушел.
Лева работал на конюшне весь день рядом с Рогозиным и Николаем. Он уже научился держать лошадь спокойно, когда ее запрягают, прогуливать после тренировки, ему даже доверяли мыть двухлеток. Работать — одно, думать, видеть, чувствовать — другое. Он видел, что Николай нервничает, следит, старается все время держать его в поле зрения.
