Автор
Лев Гуров оглядывал ипподром со своей беседки — взгляд полон любопытства к этим игрушкам наездников и их неуклюжих лошадок. Разнообразие размеров создает забавную атмосферу, где мощные жеребята рядом с мелкими черепахами в колесиках.
— Однако последний его заезд помните? За фаворита Гладиатора три рубля в одинаре платили. Почему? Кто-то против него крупно играл. А мог Логинов на Гладиаторе проиграть?
— Ни в жизнь, — Рогозин даже сплюнул.
— А кто-то, Михаил Яковлевич, считал, что Логинов проиграет, — настаивал Лева. — Вспомните, вы мне сами говорили, что Логинов на себя поставил, чего раньше не бывало, отдавая вам билеты, сказал… как он сказал?
Рогозин задумался, потом медленно произнес:
— Мне сегодня полагается, жулье учить надо. И вроде того: напомним некоторым, кто мы такие есть.
— Вот-вот. Предложили ему деньги, Михаил Яковлевич, поверьте мне, предложили, — убеждал конюха Лева.
— Лексеич бы того прохвоста вдоль спины, и весь разговор, — возразил Рогозин.
— Так иначе было, сами видите, — не сдавался Лева. — Как, где и когда такой разговор произойти мог?
— В субботу, только в субботу, — ответил Рогозин. — Нинок ему в пятницу сказала.
— Хорошо, в субботу, — Лева кивнул. — Где и как?
— Покупали Лексеича, значит, покупали, сукины дети, — бормотал Рогозин.
— Почему? — быстро спросил Лева.
— Иначе Лексеич послал бы его, всех делов-то. Точно говорю.
— Спасибо, Михаил Яковлевич, — искренне сказал Лева. — А в ресторане не опасно? Ведь все видят?
— И что такого? Говорят люди и говорят, о чем — неизвестно.
— Как же мне такого типа найти? — лукавил Лева. — Подскажите, Михаил Яковлевич.
— Работала в ресторане в тот день, — Рогозин произвел подсчет и закончил, — смена Федора. Она и сегодня работает.
