В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Явор тут же напрягается, подрываясь с кровати и стремительно направляясь к окну.
— Твою мать! — цедит сквозь сжатые зубы и молниеносно бросается в мою сторону. — Брида, слушай меня внимательно...
— Что п-происходит? Ты пугаешь меня.
Явор встряхивает меня за плечи.
— Блядь, выслушай меня, — повышает голос, а я чувствую, как меня обволакивает липким потом от леденящего страха, — ты сейчас спрячешься в шкафу и ни при каких! Ты слышишь меня? Ни при каких условиях ты не вылезешь, ясно?
Судорожно киваю, но от оглушающего звука, похожего на выстрел, я взвизгиваю, и Явор тут же закрывает мой рот.
— Брида, твою мать, сиди тихо и не высовывайся. Сиди, пока не будешь уверена, что дом пуст. Потом одевайся и уноси отсюда ноги, ясно?
— Мне страшно. — Подбородок начинает предательски дрожать, и он прижимает меня к себе, судорожно сдавливая в крепких руках.
— Ты лучшее, что было в моей жизни, мелкая, — произносит он, зарываясь в мои волосы и жадно втягивая их запах.
Топот приближающихся тяжелых шагов заставляет Явора грубо скрутить меня и запихнуть в шкаф.
Темно. Страшно. И лишь шум собственного сердца болезненным эхом разносится в моем спутанном сознании.
50
КЕЙСИ"
"После разговора с Раймоном я все же отдаюсь в мучительный плен похмельного синдрома и единственное мое спасение — это кружка крепкого чая и здоровый сон.
— Знаешь, — осипший голос Картера ощутимой вибрацией касается моей кожи, — когда человек влюбляется, он становится уязвимым. Я наперед знал, что ты струсишь, Кейси, на это и был расчет.
В динамике слышится плач моего сына, и он пронзает меня в самое сердце, заставляя его сжаться в колючий ком.
— Ясно! Ясно! Все Ясно! Я все сделаю! — выпаливаю на нервном выдохе, сминая дрожащими пальцами край столешницы.
— Думала, Раймон поможет? — доносится громкий неприятный смех.
