В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Дьявол покинул свой пост, уступив порочное место юному бесу.
Звонкое бренчание телефона отрывает меня от самолюбования. Морщусь от того, что мою тишину нарушает стандартный рингтон FaceTime, противно врезаясь в уши. Масон.
— Аллоха, брат, — прыгает перед камерой Масон в цветочном гавайском украшении. — Бля-я-я, ты чего такой зализанный? Кен, блядь. Ха-ха-ха. Всех Барби там перетрахал? Кукольный триппер не хватанул?! — заливается придурок звонким смехом.
— И тебе привет, гавайский торчок, — довольно сдержанно приветствую друга, «Метакса» действует на меня как успокоительное.
— Вот только пару часов назад приземлились, а я уже под кайфом, выбираю амазонские задницы, которые сегодня натяну на свой несгибаемый жезл, — ржет так, что начинает всхлипывать он.
— Я рад, что ты хорошо проводишь время, смотри там, не хватани венерической экзотики на свой жезл. — Поднимаю ладонь в знак окончания разговора.
— Давай, белобрысый. Удачно оттянуться, владыка кинк-пати. — Масон направляет камеру вниз и хватает себя за пах, напоследок тряся яйцами.
— Идиот, — протяжно вздыхаю и сбрасываю вызов.
Внезапно накатывает легкая волна паники, и я сжимаю лоб большим и указательным пальцем. В самую важную для меня ночь друг слинял на Гавайи со своей мамашей, которая, кстати, не раз уже пыталась потереться о мой член. Но меня всегда сдерживали дружба с Масоном и хорошие отношения с его стариком, Уиллом Бо. Хотя фигурка у нее зачетная. Да и вечно выпрыгивающие из вульгарного декольте силиконовые сиськи так и просили, чтоб между ними вставили, но из уважения к другу и его отцу я сдерживал свое либидо.
После определенных сложных периодов в моей жизни я не воспринимаю женщин всерьез. К тому же и по сей день подлые сучки доказывают свое продажное нутро. Поиметь их для меня как нечего делать. И все рассуждения философов о любви я без зазрения совести равняю с грязью. Все, что они могут мне дать — это секс, все, что им могу дать я — деньги. Никаких отношений, привязанностей, обязанностей, ни черта!
Я придерживаюсь одного правила: не подпускать близко к себе никого.
С Масоном же мы дружим почти десять лет. Испорченный, безбашенный отпрыск из богатенькой семейки.
