В дымных закутах барной полосы, окунувшись в яркую атмосферу ночных клубов, вы утонете в потоке плотного шепота и тихих шелестов на мажорных людях. Каждый из них пресмыкается перед вами, словно черти перед сатаной - продажные шкуры, готовые пожертвовать своими искренними чувствами за мимолетную лесть. И вот, на фоне этих фальшивых похвал, выслышите эхо чарующего голоса - "Явор"....
Очередной пинок, и я погружаюсь во тьму...
***
СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ
— Миссис Тейлор, вы вынесли вердикт? — обращается судья к присяжной.
— Да, Ваша честь. — Женщина протягивает бумаги помощнику, и тот передает их судье.
— Подсудимый, прошу встать, — хрипло рокочет седовласый судья. — Миссис Тейлор, каков вердикт?
— Суд присяжных считает подсудимого виновным, — мерзким голосом лишает меня свободы старая белобрысая стерва.
В последнее время мне прямо везет на блондинок. Теперь эти суки табу для меня.
— Спасибо, миссис Тейлор. — Судья переводит взгляд на меня. — Вынесение приговора через час.
И опускает руку, стуча деревянным молотком по столу.
Мы сидим в кабинете, который декорирован в английском стиле. Все настолько консервативно, что к горлу подкатывает комок рвоты.
— Раймон, я мог бы помочь, но дело в руках Дизербода, этот старый мудак за всю жизнь не брал ни одной взятки.
— Спасибо, Доминик, ты сделал все, что в твоих силах.
Отчим падает в кресло и нажимает на глаза большим и указательным пальцем.
Дверь рывком впечатывается в стену, и в кабинет влетает разъяренная Эстер, тут же налетая на Раймона.
— Ублюдок! Ненавижу тебя!
Хлесткие удары прилетают ему по лицу, но Рамо даже не пытается остановить жену, лишь спустя минуту подрывается с места и хватает ее за плечи.
— Успокойся! — рычит Раймон.
— Если ты не вытащишь моего сына, больше никогда не увидишь своих родных детей! Ты понял меня?! — разлетается звонким дребезгом крик Эстер.
Она отталкивает Раймона и подбегает ко мне.
— Как ты мог со мной так поступить?!
Она падает передо мной на колени. Надрывной плач приемной матери неприятно отзывается в груди. Сука! Ненавижу женские слезы, а то, что я являюсь причиной ее истерики, просто убивает. Яростно сжимаю зубы, и поганый скрежет будто раздирает меня изнутри. Скулы пульсируют, а мозг отказывается воспринимать происходящее.
— Эстер, — прочищаю от горького кома горло, — все будет нормально. — Опускаюсь на корточки и мягко заключаю ее лицо в ладони. — Спасибо тебе за все. И скажи Малинке, что мне пришлось уехать, не попрощавшись.
Мысли о моей девочке болезненно пронзают сердце, и я не могу сдержать слез. Сколько теперь не увижу ее?! Сейчас ненавижу себя за то, что в последнее время почти не уделял внимание кудрявой ягодке с розовыми щечками и большими глазенками.
