Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
— Разве сама не догадываешься? — печально проговорила девушка, с тяжким вздохом сев на стул. — Это снова случилось. Вчера.
— Убийство? — переспросила я, и в ответ Эмма кивнула, после чего мы обе замолчали на несколько секунд.
— На этот раз — не из наших, — наконец продолжила она, подпирая подбородок немного дрожащими руками.
— Хочешь сказать, что опять…
— Молоденькая девочка, семнадцать лет. Судя по тому, что я разнюхала — вероятно, девственница… была, — прошипела веркошка, с силой сжав кулаки. — Потому что ее, похоже, не только истязали, но еще и насиловали все то время, которое держали в плену.
— Секундочку! — подорвалась я и закашлялась, поперхнувшись слюной.
— Есть, — кивнула Эмма. — Только вот незадача… Все трое, рассмотревшие его — горожане, обратившиеся в стражу после того, как прочли в газетах об убийстве Вали. Информация о них, согласно программе защиты свидетелей, засекречена. Но что самое занимательное, мне удалось разнюхать кое-что.
— Что же? — с нетерпением пробормотала я.
— Когда они пришли в отделение, у них просто не взяли показания!
— Как это?
— А вот так! — горько хохотнула Эмма.
— Вот выродки… — выдохнула я, опустившись на стул с челюстью, отвисшей одновременно от удивления и возмущения.
— Добро пожаловать в столицу! — цинично скривившись, сплюнула девушка. — Но самое интересное еще впереди. Один из свидетелей, получив намеки на такие инструкции при даче показаний, отказался им следовать — взыграло чувство справедливости и жалость к бедной девочке. Только вот ему хватило ума прямо там, в отделении, при «ручном» следователе эти возмущения высказать.
