Имя «Клавдий» было шиком, но взволнованный писк новорожденного Клавика раздавался на фоне громкого хлопка обновленного подгузника. Такой контраст вызывал странное ощущение между пафосностью и прозаичностью жизни, которое тут же затягивало в глубины загадочной истории атмосферы "Яжмать"....
Ну да ну да, о ТАКОМ варианте причины моего здесь нахождения, которая может прийти на ум работницам борделя или прохожим, я как-то опрометчиво не подумала."
"— В самом деле? — скептически хмыкнула женщина, поправляя на плечах старую шаль. — По какому же еще такому делу можно приходить в публичный дом?
— Просто я тут ищу одну девушку, которая может у вас работать. И если она правда из ваших, мне бы очень хотелось с ней поговорить… если она, конечно, сейчас не занята, — деликатно уточнила я, услышав доносившиеся со второго этажа характерные для борделя звуки, с которыми одна из сотрудниц, судя по всему, обслуживала редкого раннего посетителя.
— И что же за девушка? — поинтересовалась куртизанка, заинтересованно почесывая подбородок.
— Высокая, стройная, очень красивая, с огромной грудью и длинными черными волосами, может их завивать, но кажется кудряшки у нее все же не «родные», а именно завитые.
— Кажется, я поняла, о ком ты, — задумчиво протянула женщина. — Нет, Эмма у нас не работает, но часто сюда заглядывает поболтать в свободное время.
— С той девушкой, которую недавно…
— Ага, — фыркнула куртизанка, потерев плечи, словно резко замерзла. — Мы тут все до сих пор в шоке, если ты не догадалась. Нам вообще только вчера выдали тело и дали наконец ее похоронить.
— Да уж, жуткая история, — пробормотала я, и сама потерев внезапно замершие плечи. — Так где Эмму можно найти?
— Она работает в борделе на Вишневой аллее, дом 25, — вздохнула женщина.
— Вы сказали, «убийствами»? — уточнила я, нахмурив брови. — То есть, их было больше, чем одно?
— Ты что, потерялась? — горько хохотнула куртизанка. — Ни с кем не разговариваешь и газет не читаешь?
— Как бы да, — нервно захихикала я, неуклюже почесав макушку. — У меня просто ребенок маленький, тут поспать не всегда выходит, все мысли в подгузниках, и обсуждаю только с соседками всякую мамскую бытовуху.
— А-а-а-а, понимаю, проходили, — улыбнулась женщина с какой-то неожиданной теплотой. — У самой дочка, восемь лет — живет с бабушкой в деревне недалеко от столицы, деньги им присылаю. И как она совсем карапузом ползала — чуть с ума с ней не сошла. Но все равно рада была. В общем, в последние месяцы кто-то женщин в городе убивает. Выбирают молодых и красивых, часто проституток, но иногда просто бедных горожанок.
