Автор
В темном баре под слабым свечением, полустертые точечные светильники создают таинственный полумрак. Я впервые здесь ищу приключение, запрыгивая на узкую сценку. Ледяной металл вертикальной балки щекочет мою ладонь, словно приветствуя прикосновение новичка к таинственному миропорождению....
— Ты дебил?
— Да там другое имелось в виду… — Даня отмахивается, раздражённо пиная одеяло, на котором мы лежим. — Я хотел сказать… Ай, да неважно.
— Ага. Переспал с девушкой, а потом сказал, что больше она ни на что не годится.
И правда. Вообще неважно. Подумаешь, мелочь какая.
Что-то мне теперь за весь женский род обидно, что у меня брат такой идиот.
— Я говорил о нас. Что нам не стоит переводить общение в серьёзное русло, но… вышло как вышло.
Вышло как вышло, зашибись оправдание у мужиков. Типа, ну что ж поделать.
Бывает. В этот раз накосячил, в следующий буду знать, что так делать низ-з-зя.
— Извиниться пробовал?
— Пробовал. Телефон не берёт.
— И правильно делает. Вы что, на разных концах света живёте? Иди и стучись в двери! Пой серенады. Самолётики бумажные на балкон пускай, в конце концов. Хоть что-то делай. Девушкам нужны поступки, забыл? Куда девался романтик, которого я знала?
— Он вырос.
— И связался с плохими дядечками, поэтому сыкует теперь жопу оторвать от кровати, да?
— Вот не совала бы ты нос свой, а!
— Почему? Почему тебе можно, а мне нельзя? — вот мы и подобрались к вопросу, который беспокоит меня сильнее прочих.
Даня морщится, как если бы ему самому было бы от себя стыдно.
— Лёгкие бабки. Студенту, живущему на чаевые сложно устоять. Дёмыч советовал не лезть, я не послушался. А дальше как снежный ком: ввязаться легко, а вот выйти…
— И что, совсем нельзя уйти?"
"— Можно.
— И что у тебя: страх или алчность?
— Всего понемногу.
— Но ты сам сказал: сложно, но можно. Значит, деньги для тебя дороже чувств? — хмуро подпираю руки в бока, включая злобную училку. Была б линейка, хрякнула бы его по темечку. — Тогда и правда лучше оставь Кристину в покое и дальше Кощеем чахни над своим златом.
Перелезаю через кряхтящего брата, попутно отдавливая ему всё, что можно в теории и на практике, и решительно собираюсь уходить. Пускай посидит в одиночестве, подумает. А то опять поругаемся.
