Автор
В темном баре под слабым свечением, полустертые точечные светильники создают таинственный полумрак. Я впервые здесь ищу приключение, запрыгивая на узкую сценку. Ледяной металл вертикальной балки щекочет мою ладонь, словно приветствуя прикосновение новичка к таинственному миропорождению....
Да, мне нравится Демьян Игнатенко. Вот такая я лохушка. Разве можно устоять?"
"Красивый, таинственный, неприступный, при деньгах и на меня ему по барабану — ну идеальный же набор старых-добрых клише. Прям иди снимай мыльное мыло с элементами драмы. Ну а то что характер у него дерьмецо — так это дело второстепенное. Мы ж, слабые антифеминистические создания, все в глубине души наивно верим, что именно с нами в ледяном сердце Кая вдруг вспыхнет горячее пламя.
Мозги мои поплыли конкретно, потому что трижды путаюсь в собственных паспортных данных и запарываю анкетные бланки.
С четвёртой попытки кое-как получается всё сделать, и я с тяжёлым сердцем выхожу из университета. Место классное, офигенно крутое, но попасть сюда почти нереально. Слишком большая конкуренция, а бюджетных мест кот наплакал. Платно же я не потяну. А жаль. Из всех вариантов сюда хочется больше всего.
— Чего нос повесила? — Демьян видит перемену в моем настроении. Да я особо её и не скрываю.
— Мне тонко намекнули, что шансов попасть на бюджетку у меня немного. С иностранными языками косяк, недотягиваю.
— Не раскисай раньше времени, — его ладонь ободряюще ложится на мою руку, сжимая пальцы. В салоне на секунду повисает напряжение. Я цепенею, он тоже явно приофигевает от самого себя. Конечность почти сразу отдёргивается. Оба делаем вид, что ничего не произошло.
— Ничего, — хочется откашляться, но сдерживаюсь. — У меня уже крыша едет фамилию выводить. В среду продолжу. А десерт оставлю напоследок.
— Десерт?
— Да присмотрела я парочку мест недалеко от Царского села. Если в центре обломается, может хоть там прокатит, — потираю глаза запоздало вспоминая, что вообще-то красилась. На пальцах остаётся чёрный след. — Блин! Вот кулёма.
Из бардачка, забитого пустыми пачками из-под сигарет достают упаковку влажных салфеток и бросают мне на колени.
— Сотри с себя всё. Ты же девушка. Зачем малеваться будто тебе тридцать?
Вообще-то я не злоупотребляю косметикой. Тушь, подводка, помада. Даже тональником редко когда мажусь. Так что замечание максимально неуместно.
— Чтобы быть красивой.
— Тебе для этого не нужны ни косметика, ни забитые рукава.
— А что нужно?
— Ничего.
— В смысле, ничего не поможет? Всё настолько плохо?
Игнатенко разворачивается ко мне, стягивая с лица очки.
