– Приёмник, – сказала Ильина, снимая трубку. – Пей чай, Андрюшенька.
По изменившемуся лицу главврача Андрей понял, что в приёмном покое если не ЧП, то что-то весьма к тому близкое.
– Мне надо в приёмник спуститься, Андрюша, – озабоченно сказала Ильина, поднимаясь из-за стола. – Хочешь, пойдем со мной.
– Так я без халата, – растерянно пробормотал Андрей.
Ильина открыла шкаф.
– Возьми вот мой второй, ты худенький, широковат будет. Ничего, не на показ мод идём.
В приёмнике царила обстановка, близкая к панике.
Дежурный врач бестолково метался между двумя каталками, на которых лежали только что доставленные больные. Молодые парни, оба без сознания, один шумно и тяжело дышал, у второго подёргивались мышцы лица и рук. У обоих множественные чёрные язвы. Медсестра приёмного покоя, бледная, с округлившимися глазами, испуганно вжималась в стену. В конце коридора нервно переминались с ноги на ногу двое в скоровских тужурках.
Появление Ильиной произвело обычный дисциплинирующий эффект. Медсестра вернулась за стол, начала заполнять карты.
Дежурный врач, слегка заикаясь, приступил к докладу.
Андрей подошёл к знакомому доктору с восьмой подстанции.
– Где взяли?
– В семнадцатом.
Андрей вопросительно взглянул на второго врача.
– На Селькоровской, тридцать.
Андрей кивнул. Улица Селькоровская упиралась в проходную семнадцатого военного городка. Делать в приёмном покое больше было нечего. Он узнал всё, что хотел, и это его совершенно не радовало. Сбывались самые безрадостные прогнозы.
– Руки хорошенько обработайте и пейте эритромицин ударным курсом, – посоветовал он докторам, снимая халат.
Ильина диктовала по телефону распоряжения в инфекционное отделение. Кивнув ей на ходу и положив халат на стол медсестры, Андрей быстро вышел на улицу. Он вдруг почувствовал, что очень устал. Надо бы домой, поспать час или два. Но сначала в военный госпиталь.
По дороге Сергеев зашёл в гастроном, взял бутылку «Слынчев Бряга». В ближайшем подъезде свернул пробку, прямо из горлышка сделал два хороших глотка.
Медицинская наука не рекомендует, но не зря же на фронте наркомовские сто пятьдесят выдавали…
2 апреля 1979 года, 09:50. В/ч 17052, кабинет начальника особого отдела.
На журнальном столике «Армянский» пять звёзд и два фужера.
– Чернов с фильтрами напутал. – Белявский покрутил фужер, наблюдая, как тягучая янтарная жидкость облизывает богемское стекло. – А мы теперь расхлёбываем. Московская команда нагрянет, с тебя, майор, первого погоны сорвут.
