В маленькой археологической лаборатории жизнь Андрея становится загадкой: каждый день проникает в его сны, заставляя признавать свою истинную судьбу. В окружении странных теней и редких предметов из далеких времен он раскрывает свои самые глубокие страхи — Эдипов комплекс становится не просто теорией, а реальностью, которую невозможно игнорировать....
В этом чувстве было что-то необыкновенное, но когда он вспоминал то обстоятельство, что Лилечка – мать этого ребенка, его внучки, тут как будто на безоблачном небе появлялось что-то большое и оно угрожающе наступало на Андрея Степановича, который вдруг испытывал страх, страх чего-то ему непонятного, и это что-то больно сжимало сердце, и ему становилось трудно дышать."
"Он вставал с дивана и не мог выпрямиться во весь рост, что-то тормозило его тело, и он в таком неудобном для себя положении шел к аптечке, всегда висевшей на одном и том же месте столько лет, где за маленькой дверцей с резьбой в виде готической арки скрывались тинктуры и таблетки, аккуратно разложенные по отдельным ящичкам, бесшумно выдвигавшимся по первому движению, и Андрей Степанович брал что-то оттуда и не спеша клал в рот, не запивая ничем, и ждал, когда это растворится и он сможет дальше нормально дышать и двигаться.
Времени на это уходило все больше и больше, и все чаще и чаще Андрей Степанович подходил к заветному ящичку, и однажды он осознал, что старость таким образом с ним вступает в дружеские отношения.
Вопрос о его причастности к Сергею и маленькой Наталье теперь в его голове упирался в его отношения с Лилечкой, и, как бы он себя ни уговаривал, что жизнь так сложна и что теперь не повернуть ее бег, и это факт его биографии, и он благодарен Лилечке, что она смогла на какое-то время скрасить его унылую жизнь холостяка, что через нее он узнал те радости, которые может доставлять любовь человеку утонченному и сдержанному, которого не просто ввергнуть в пучины страсти, и это знание его обогатило и смягчило его нрав, и сейчас он, может быть, также нуждался в Лилечке, как и раньше, а она его покинула, и странным образом судьба завязала в один узел его сына, его женщину, – и это все вместе он никак не мог разрешить, но он испытывал потребность общаться с ними со всеми.
