Возможно, он принимает ванную перед сном. Придётся подождать. Чёрт, чувствую себя неловко. И знаете почему? До меня только что дошло, что я могу увидеть как Бобби Тёрнер ложится спать. Интересно, чем это поможет в моём расследовании? Я просто идиотка. Немного подожду и пойду домой!
Не знаю сколько времени прошло, немного. Никто так и не вошел в комнату, и затея становится всё более идиотской. Хреновый из Меня Шерлок Холмс, пойду восвояси.
Считать себя умной больше не буду, не понимаю, зачем я вообще пошла шпионить за одноклассниками.
Может быть потому, что меня пугает неизвестность? По факту за месяц я мало чего узнала о тех, с кем учусь. Меня практически не интересуют чужие жизни, кроме нескольких лиц. С одной стороны это хорошо, может быть эгоистично немного, но с другой — я попала в настоящий террариум, где легко можно оказаться чьей-то закуской. Мне нужно как-то пережить ещё целых восемь месяцев учёбы среди тарантулов и скорпионов.
Проходя мимо очередного неприметного домика, я вдруг улавливаю неприятный и знакомый голос.
Твою мать! Кажется, я неосознанно пошла по пути мимо дома Мэйсона Вилльямса. Останавливаюсь как вкопанная напротив открытого окна. И что я вижу! Точнее кого. Мэйсон стоит возле кровати, а рядом на стуле с опущенной головой сидит Бобби.
Какого хрена мелкий Тёрнер делает у Вилльямса так поздно?
И о чём они говорят? Голоса слышно, но очень плохо. Иногда они вообще переходят на шепот. Может быть моя идея оказалась не такой уж плохой, главное, чтобы за углом меня не поджидал психопат с бейсбольной битой.
Напрягаю барабанные перепонки, чтобы уловить хоть одну внятную фразу. Но всё бесполезно, я не могу разобрать, слишком тихо они говорят. Сердце начинает колотиться от злости. Бесит! Уже хочется перебраться через невысокую изгородь и подойти ближе. Но страх быть обнаруженной намного сильнее. Я не такая смелая, как кажется. И это факт!
Так, если я не слышу, то стоит понаблюдать за их мимикой и движениями. Оба парня напряжены, они явно обсуждают не доклад по истории.
Бобби чем-то расстроен, Мэйсон вроде как зол, не иначе. Это очень странно!"
"— Я больше так не могу, — отчетливо слышу сорвавшийся крик Тёрнера. Это уже интересно, что это он не может?
По жесту Вилльямса можно и без слов понять, что он сказал: “Тише!”. Затем низкорослый чудик садится на кровать и стучит ладонью по постели, словно зазывает Бобби сесть рядом. Очкарик повинуется. Затем, я вижу странную вещь.
